Нежеланный жених - В. Ф. Мейсон Страница 10

Я, однако, держу рот на замке, так как это лучшая стратегия, которой я научилась в общении с влиятельными мужчинами.

Молчание нельзя процитировать неверно или использовать против тебя, и это очень кстати, когда растешь рядом с избалованным ябедой.

Просматривая сначала контракт, я нахожу большинство пунктов, о которых отец уже упоминал в своем гневном сообщении ранее.

Брак продлится один год, о нем будет знать весь мир. Если репортеры будут задавать вопросы, я должна говорить, что это брак по любви, и никто не должен сомневаться в моей преданности мужу.

Однако я замираю на пункте номер семь, прежде чем мои глаза встречаются с глазами Ориона. Он прислонился к столу, скрестив руки на груди, всё его внимание сосредоточено на мне, и у меня внутри всё переворачивается.

— Мы будем жить в твоем особняке? Почему? Я была под впечатлением, что мы будем вести раздельную жизнь. — По слухам, он живет в старом замке далеко от города. Там никто не бывал последние восемнадцать лет, так как он никогда не устраивает вечеринок, в отличие от своего покойного отца. — У меня есть бизнес, которым нужно управлять.

— Называть эту разваливающуюся библиотеку бизнесом — значит оскорблять само это слово.

Гнев захлестывает меня от его покровительственного тона, подразумевающего полное отсутствие уважения к моей работе, и я срываюсь прежде, чем успеваю себя остановить.

— Прошу прощения, что не все мы родились корпоративными акулами, которые пошли по стопам отцов и раздавливают терпящие крах предприятия направо и налево.

Его глаза темнеют от этих слов, я вижу, как он крепче вцепляется в стол, но его тон остается таким же отстраненным и ровным, как и прежде.

— Да, какая жалость. И, возможно, если бы вы использовали этот свой сарказм в общении с семьей, вы бы не оказались в такой ситуации. — Вот же…! — Сколько счастливых женатых пар вы знаете, которые живут в разных домах? — Резкая смена темы едва не вызывает у меня головокружение, но возвращает к сути разговора. — Это пункт, не подлежащий обсуждению. — Он вздыхает. — Мой особняк огромен, в большинстве случаев мы даже не будем видеться.

Он звучит так, будто в восторге от этой перспективы, и хотя я должна испытывать облегчение, мне больно осознавать, что он настолько во мне не заинтересован. Это настолько безумно, что я качаю головой и продолжаю читать контракт.

— Пункт десять. Мне не разрешается встречаться с кем-либо в течение всего срока этого брака. — Я бросаю взгляд на Ориона: кажется, стол сейчас треснет под его ладонью, в то время как Рафаэль посмеивается, делая еще один глоток воды.

Что в этом такого смешного?

— Ты хочешь встречаться с другими мужчинами, пока замужем за мной? — То, как он задает этот вопрос — отрывисто, — заставляет предположить, что ему трудно даже осознать подобную мысль.

Какой придурок. Он не может представить, что я кому-то нужна?

— Нет. Я имею в виду… нет. — Я замечаю, как его хватка немного ослабевает, но затем его костяшки снова белеют на краю стола, когда я задаю следующий вопрос. — В контракте ничего не говорится о вашей личной жизни. Собираетесь ли вы встречаться с другими женщинами, пока женаты на мне?

— Я не встречаюсь с женщинами.

— О.

Он хочет сказать, что ему нравятся мужчины? Это бы объяснило всё это…

— Я сплю с ними.

Мои щеки пылают так сильно, что наверняка стали пунцовыми, и незнакомая ярость пробегает по венам, потому что его слова задевают что-то глубоко внутри и пробуждают зеленого монстра, о существовании которого я и не подозревала.

Неужели это ревность? Не верится, что я могу чувствовать такое к парню, которого встретила всего несколько минут назад; возможно, я более бредовая и глупая особа, чем думала.

— Что ж, в любом случае, будете ли вы продолжать спать с другими женщинами, пока женаты на мне?

Мы замираем, глядя друг другу в глаза, и его полные губы изгибаются в улыбке, которая не достигает его хищного взгляда.

— Почему? Не хочешь меня ни с кем делить?

Я ощетиниваюсь, хотя от мысли о том, что любая другая женщина будет касаться его шрамов, я прихожу в ярость.

— Мне все равно! Я просто хочу, чтобы вы были благоразумны. Брак по контракту или нет, я не позволю проявлять к себе неуважение, чтобы все думали, будто муж мне изменяет.

— А, понятно. Значит, пока я делаю это тайно, я могу трахать других женщин, и ты не будешь против?

— Вам обязательно быть таким грубым?

— Тебе обязательно быть такой паинькой?

Его манера поведения раздражает меня настолько, что я перевожу внимание на Рафаэля, который все еще пьет воду и наблюдает за нами так, будто мы — развлекательное шоу.

— Я передумала. Я хочу быть уверенной, что никто из нас не будет спать с другими людьми, пока мы женаты. — Несмотря на то что я почти запнулась на этом слове, я произнесла его вслух, и это принесло такое освобождение. К черту все эти уроки этикета.

Я ожидаю, что Орион начнет протестовать, но он пожимает плечами — черт возьми, просто пожимает плечами — и говорит:

— Ладно.

Ладно? Это вся реакция? Я думала, он станет спорить, а он сдался так, будто его это вообще не волнует.

— Нам не обязательно прописывать это в контракте. Следующий пункт и так гласит, что обе стороны будут уважать брачные клятвы и вести себя соответствующим образом, — добавляет Рафаэль, поглядывая на свои платиновые наручные часы. — По моим расчетам, у вас осталась одна минута до прихода судьи. Что-нибудь еще, или вы готовы подписывать?

Я снова просматриваю его, затем перехожу к брачному договору, который вполне стандартен, и замираю на последнем пункте.

— Здесь сказано, что я получу десять миллионов долларов, когда брак закончится. Почему?

Отец никогда не упоминал об этом. Этот брак задумывался для того, чтобы дать им время спасти семейную компанию.

И десять миллионов? У меня никогда не было доступа к таким деньгам.

Орион отстраняется от стола и достает ручку из кармана пиджака.

— Потому что я не верю в бесплатный труд. — Я хмурюсь, и дыхание перехватывает, когда он подходит ближе. Его мужской аромат мгновенно окутывает меня, еще больше путая чувства. — Кажется несправедливым, что ты будешь выполнять работу только для того, чтобы твоя семья пожинала все плоды. — Он протягивает мне ручку. — Подписывай, Диана, и давай поженимся. — Его голос падает на несколько октав, пока я беру у него ручку, все еще не отрывая взгляда от его