Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак Страница 10

Три спальни. Одна хозяйская и две гостевые. Общая ванная комната. Подозреваю, еще одна есть в хозяйской спальне. Я оставляю сумку в одной из гостевых и иду в ванную. Снимаю с себя пиджак и уже начинаю расстегивать блузку, как дверь ванной открывается и я, вздрогнув, резко оборачиваюсь.

Отец подруги окидывает меня заинтересованным взглядом.

— Халат, — произносит он, кладя его на столик между двумя раковинами. — Есть предпочтения по еде?

— Возьмите мне то же, что и себе.

— Договорились, — усмехается отец подруги, посмотрев на мою руку, которая сжимает полы блузки, и выходит.

Я подскакиваю к двери и запираюсь.

Раздевшись, настраиваю воду и захожу в душевую кабину. На полке только мужские гель для душа и шампунь. Открываю, подношу баночку геля к носу, вдыхаю и, клянусь, у меня чуть не подкашиваются ноги.

Его запах…

Черт побери, ну что за реакция?!

Надо как-то взять себя в руки, но вместо этого я наливаю гель на ладони, закрываю глаза и начинаю намыливаться.

Нет, не намыливаться.

Я буквально представляю себе, что это не мои, а руки отца подруги нежно скользят по моей коже, задерживаясь на самых чувствительных местах. Они сжимают соски, обхватывают полушария груди, гладят шею, потом спускаются ниже и ниже, пока пальцы не оказываются между припухшими от возбуждения складочками.

Я точно сошла с ума.

Окончательно свихнулась на почве отца подруги.

Потому что, выводя медленные, мучительно томные круги, я четко представляю себе, что это делает он. Стоит за моей спиной, тяжело дышит мне на ухо и ласкает меня, доводя до точки невозврата. Когда его положение в моей жизни станет совершенно неважным. Когда я буду хотеть его больше, чем бояться. Когда буду плевать на все ограничения, потому что буду хотеть его больше всего на свете.

Вздрагиваю, услышав шорох за спиной, и тут же ко мне сзади прижимается обнаженное мужское тело. Только не это!

— Дай я это сделаю, — произносит отец подруги.

— Нет, мы не можем. Вы разве не понимаете? — произношу слабым голосом, но, уверена, он слышит меня даже сквозь шум воды. — Кабир Селимович…

— Кабир, — поправляет он меня. — Просто Кабир. Назови мое имя.

— Кабир, — стону я, когда он накрывает мою руку своей и давит на мои пальцы, чуть ускоряя их движение. Вторая рука поднимается к моей груди и нежно гладит полушарие снизу. Дразнит, не давая то, в чем я больше всего сейчас нуждаюсь. — Мы должны… должны остановиться.

— Зачем? — низкий, бархатный голос у самого уха. Обдает горячим дыханием, а потом скользит губами по раковинке, после чего щипает за мочку. — Мы же оба этого хотим.

— Нет, — качаю головой, а глаза сами собой закрываются. — Я не хочу. Вы оскорбили меня. Выгнали из своего дома, а потом предложили стать вашей любовницей. И сказали, что я вам не подхожу.

— Не подходишь, — соглашается он. — Совершенно не подходишь.

Отец подруги хватает меня за талию, резко разворачивает лицом к себе и, вжав в свое большое тело, впивается в мои губы яростным поцелуем.

Глава 11

Голова кружится. Ноги становятся ватными и практически подкашиваются. Я вцепляюсь в плечи отца подруги, чтобы не упасть.

Его голос, говоривший, что я совершенно ему не подхожу, становится все тише. Зато настоящий я слышу громче.

— Ты меня с ума сводишь, — произносит Кабир, отрываясь от моих губ. — Ни о чем другом думать не могу. Только ты перед глазами. Запах твой. Голос. Взгляд. Пиздец, маленькая.

— Я тебе не подхожу, — напоминаю ему.

— Это я не тебе говорил, себе. Пытался убедить себя, что это так.

— Получилось?

— Как видишь, нет, — отвечает коротко.

Снова впивается в мои губы, перемещая меня под воду. Снимает головку душа со стены и начинает водить струей по моему телу, смывая пену. Сначала спина и ягодицы, потом ноги. А после — грудь, живот и…

Кабир присаживается на корточки и смотрит на мою промежность. Облизывает губы. Глазеет так, что я всем телом вспыхиваю. Смотрит, будто голодный зверь на свою добычу.

Струя воды медленно ползет от моего колена выше и ударяет прямо в чувствительные от возбуждения губки. Я вздрагиваю и шумно втягиваю воздух, когда Кабир начинает медленно крутить душем из стороны в сторону, то усиливая ощущения, то ослабляя их.

Мои глаза закрываются, и я откидываюсь на стену, пропитываясь острыми ощущениями удовольствия, от которых срывается дыхание, а сердце просто сходит с ума, пытаясь выскочить из груди.

— Сладкая девочка, — приговаривает отец подруги.

Кладет душ на пол, от чего тот разворачивается, и теперь струя бьет в стену. А Кабир раздвигает складочки пальцами и припадает губами к средоточию моего удовольствия. Его язык довольно жестко бьет по клитору, и я вздрагиваю.

Вцепляюсь пальцами в его волосы, пока он пожирает меня, словно я — источник его жизни. Жадно, остервенело. Он не пробует меня на вкус, не ласкает. Он жестко трахает меня своим языком, проникая все ниже и ниже. Заставляет меня шире развести ноги, чтобы войти в меня языком.

Опускаю взгляд, и меня снова бросает в жар, когда я вижу, как его рука энергично скользит по большому члену. То, что он сводит меня с ума своим языком и одновременно с тем дрочит, взвинчивает градус возбуждения настолько, что я чувствую, как по позвоночнику стремительно растекается жар.

— Кабир, — произношу, задыхаясь. — Кабир.

Он отрывается от меня и прошивает таким взглядом, от которого мое тело горит огнем.

Встав на ноги, отец подруги крепко обнимает меня за талию, впившись в мое лицо агрессивным взглядом.

— Мы можем остановиться на этом, — вдруг произносит он. — Я доведу тебя до оргазма, кончу на твою молочную кожу, и на этом все. На сегодня. А можем… Можем дойти до конца.

Какая же я дура, если хочу всего, правда?

Но хочу так, что сводит внутренности.

Нельзя…

Он сейчас получит то, что хотел, и на этом все закончится. Наверное. Скорее всего.

Я буду чувствовать себя использованной. Мне будет обидно и больно.

Нельзя трахаться с ним. Для меня самой это закончится плохо.

— Ты хочешь дойти до конца, Виктория?

Я прикусываю губу и, наступая на горло своим желаниям, медленно качаю головой, не отпуская взгляда отца подруги.

— Я не готова, — произношу самый безопасный вариант.

— Я тебя понял, — отвечает он немного недовольным тоном.

Но, вопреки тому, как грубовато он ответил, его поцелуй нежнее предыдущего. Язык проникает в мой рот и ласкает мой собственный, пока рука Кабира накрывает полушарие груди. Сжимает, оттягивает сосок,