Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд Страница 12

– Так что со сливом, Ден? Откуда просочилась инфа?

– Ты был прав. Это все Эм. Разругался с ней в хлам. На славу повелась, идиотка, – Денис хмурится недолго и быстро переключается, такой уж у него нрав. – Ладно, братка, я погнал на переговоры в «Сальвадор». У тебя сутки на принятие решения. Положительного решения, слышишь?

Встряхнув меня напоследок, удаляется деятельный Говоров, а я возвращаюсь в свою берлогу и пинаю балду. Завтра у нас начинается подготовка к важному матчу, надо как следует выспаться, а у меня из головы не идет Эва.

Отчитывает меня, как мальчишку, когда я включаю сериал и не могу вникнуть в происходящее. Обвиняет в том, что я всегда был слишком беспечным и ни к чему не относился серьезно, пока я стою под прохладными струями душа. И читает запавшее в душу письмо, когда я ужинаю остывшими котлетами и пью травяной чай.

Поэтому ближе к десяти я плюю на все и срываюсь с места – закрывать застаревший гештальт.

– Спускайся. Я жду.

Я выдаю требовательно и веду себя, как малолетний придурок, игнорируя чужие границы.

Что если Воронова давно замужем, и я мешаю счастливой семье?

Признаться честно, я даже варианта такого не допускаю. Таскаю свежий воздух ноздрями, репетирую наш диалог и вскидываюсь, когда из подъезда выскальзывает знакомая фигурка.

Екает что-то внутри, дребезжит, хоть я и стараюсь убедить себя в обратном.

Вспоминаю, как ухаживал за ней когда-то и таскал охапками цветы, и прячу за кривой ухмылкой искреннюю улыбку.

– Я хочу чаще видеться с Ксюшей. Твое расписание – полное дерьмо, – рублю рвано и мгновенно напарываюсь на колючее.

– Зачем, Багров.

– Потому что это естественно для любого адекватного отца, Эва.

Парирую и с затаенной грустью отмечаю, что наша беседа совсем не походит на нормальный разговор. Это пикировка, война, стрельба отравленными дротиками. Что угодно, только не цивилизованный диалог.

Каждый из нас тянет одеяло на себя и не горит желанием уступать. Воронова отстаивает свой маленький устоявшийся мирок. Я – право воспитывать дочь, которого она меня лишила.

– Тебе следует принять мое предложение. Я приеду завтра.

– Не нужно.

Упирается Эва. Я же от нее отмахиваюсь, разрабатывая долгосрочную стратегию и строя победный план.

Только вот судьба сталкивает нас гораздо раньше, чем я рассчитывал. Буквально на следующее утро.

– У нас пополнение в команде.

– Да? Молодого какого-нибудь перекупили? – я без особого интереса прислушиваюсь к трепу парней, неторопливо шнурую бутсы и почему-то стопорюсь, когда Платонов раскручивает интригу.

– Неа. Не угадал. Физиотерапевт новый. Такая чика. Ммм, огонь! Я бы к ней подкатил.

– Ты б лучше к жене своей подкатывал.

Я беззлобно осекаю Витьку под звонкий хохот одноклубников, но ему мои советы все равно, что мертвому припарка. Платонов прочесывает пальцами густую волнистую шевелюру, кривит уголок губ и озвучивает утверждение, с которым я не согласен в корне.

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, Багор. Хороший левак укрепляет брак.

Переметнувшись на сторону Платона, пацаны начинают ржать еще громче. Ну а я безразлично пожимаю плечами. Не вижу смысла заключать союз, чтобы на третий день после женитьбы бежать налево.

Хмыкнув, я оставляю свою философию при себе и одним из первых выкатываюсь из раздевалки. Поправляю сползающую лямку рюкзака, гулко сглатываю и едва успеваю подхватить выскальзывающую из рук бутылку с водой в метре от земли.

В конце коридора мерещится до боли знакомая фигурка. И я часто-часто моргаю и усердно тру глаза, пытаясь развеять причудившийся мираж. Правда, мираж не спешит растворяться в воздухе. Напротив, замирает, ошеломленно хлопает длинными пушистыми ресницами и прижимает к груди, упакованной в белый халатик, какую-то пухлую папку.

– Эва?!

Рычу я требовательно. А девчонка после секунды раздумий отмирает и пытается нырнуть в первый попавшийся поворот.

Я же чувствую, как азарт стремительно разливается по венам. Дергано пихаю бутылку в рюкзак, срываюсь с места подобно хищнику и догоняю Эву в несколько размашистых шагов.

– Воронова, стой! – гремлю я в хорошенький затылок и цепляю бывшую супругу за локоть, чтобы она не могла улизнуть. – Что ты здесь делаешь?

– Работаю. С сегодняшнего дня, – повернувшись, Эва гордо вскидывает подбородок в тщетной попытке казаться выше, чем она есть.

Ну а я проваливаюсь в глубину ее чарующих омутов и топну, словно невидимая русалка тащит меня на дно.

Мотнув башкой, я избавляюсь от глупых фантазий и подаюсь ближе к Вороновой, заставляя ее пятиться к стене и рвано, шумно дышать.

– Поближе ко мне решила устроиться? Хвалю, – я подмигиваю девушке, напоминающей нахохлившегося воробья, и получаю вполне закономерное.

– И не мечтай, Багров. Просто твой клуб сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

– Ты же понимаешь, Эва, что теперь мы все время будем находиться в контакте? В плотном тесном постоянном контакте?

Я провоцирую Воронову намеренно, наполняя фразы двусмысленностью. Впитываю каждую ее реакцию от удушливой паники до неконтролируемой ярости и с каким-то садистским удовлетворением наблюдаю, как она отступает и лопатками врезается в стену.

Длинно выдохнув, я делаю несколько размеренных шагов к Эве, упираю ладони в стену рядом с ее головой и в очередной раз убеждаюсь в том, какая она красивая, когда злится.

С пятнами румянца, окрасившего щеки. С широко расправленными плечиками. С длинной изящной шеей, на которой болтается цепочка с кулоном в форме полумесяца. С выпирающими ключицами, которые виднеются в вырезе халата, она легко даст фору любой модели, крутящейся рядом со мной на благотворительном мероприятии или рекламной акции.

Хоть об этом и не догадывается.

– Прекрати, Багров! Довольно, – справившись с первым ступором, Воронова шипит, словно королевская кобра.

Я же блаженно жмурюсь.

Оказывается, я скучал по бразильским страстям, кипевшим в наших отношениях, и порядком устал от обилия девиц, готовых примчаться по первому щелчку пальцев.

Теперь же в мои будни вернулась долгожданная перчинка и острота.

– Что прекратить, милая?

Выдержав небольшую паузу, я снижаю голос до хрипловатого шепота и не спешу отлипать от вытягивающейся в струну Эвы.

Она буравит меня гневным взглядом, от которого любой другой давно бы осыпался пеплом. Крепче прижимает к груди папку с норовящими выскользнуть из нее листками. И источает такой концентрированный яд, которым совершенно точно можно отравиться.

Правда, в эту секунду она вряд ли осознает, что не отталкивает меня своим поведением. Напротив, притягивает, словно мощнейший магнит, и вынуждает лихорадочно вспоминать, почему мы с ней когда-то решили развестись.

Ничего путного на ум не приходит.

Сейчас, когда между нами едва ли больше пятнадцати сантиметров и свет