Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт Страница 12

Он изгибает бровь.

— Думаешь, я тебя соблазняю?

Фыркаю, закатив глаза.

— Мы одни в пустом зоопарке, едим мороженое на закате. Будь это настоящее свидание, я бы уже оседлала тебя, как быка на родео. Ты прекрасно знаешь, что соблазняешь.

Он ухмыляется, потом кашляет, вытирая с носа каплю мороженого.

— Что бы ты сделала?

Мои щёки пылают.

Я правда сказала это вслух?

— Потому что я почти уверен, что это и есть самое настоящее свидание, — произносит он своим низким, хриплым голосом, от которого я таю, как шоколад на солнце.

— Я не имела в виду буквально. Это просто фигура речи, — протестую, хотя внутри всё сжимается в тугой узел желания.

Отчаянно пытаясь сменить тему, выпаливаю:

— Теперь твоя очередь. Расскажи о своих худших свиданиях.

— Однажды девушка сделала мне предложение, пока мы ехали в ресторан, — невозмутимо сообщает он.

Прижимаю руку ко рту, чтобы не рассмеяться.

— В другой раз спутница решила впечатлить меня танцем на пилоне, но у неё свело ногу, она упала на голову и получила сотрясение. Мы провели ночь в травмпункте.

— Что? С ней всё в порядке?

— Насколько я знаю, её карьера пилонистки на этом закончилась, — с иронией говорит он. — Но да, она полностью поправилась.

— Ладно, я побью это, — выпрямляюсь на скамейке. — Однажды у парня во время ужина застрял член в ширинке. Мне пришлось везти его в больницу. Никогда не видела столько крови и не слышала, чтобы взрослый мужчина так кричал.

— Ох, — морщится Кирилл.

— Ага, — продолжаю я. — А ещё был случай, когда во время секса парень перед самым концом начал петь «Yeah!» Ашера.

Качаю бёдрами, напевая строчку из припева для наглядности.

Кирилл сгибается пополам, схватившись за живот. На секунду я пугаюсь, что у него приступ, но потом понимаю, что он хохочет. Его плечи трясутся, а когда он выпрямляется, по щекам текут слёзы. Я и сама смеюсь, глядя на Ледяного Принца в таком состоянии.

— Это самое смешное, что я когда-либо слышал, — выдыхает он, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Господи, Лина.

— У меня были безумные свидания.

— Да, ты победила.

— У женщин всегда больше провальных историй. Думаю, потому что мы вкладываем в это больше сил.

— Это ещё почему?

— Когда вы, мужчины, идёте на свидание, вы паритесь только о том, куда пойти и не просрочен ли презерватив в бумажнике.

Он вскидывает бровь, и я снова краснею.

— Хотя у тебя он, вероятно, не залёживается так долго, чтобы волноваться о сроке годности.

Его губы дёргаются в ухмылке.

— Не могу понять, это комплимент или оскорбление.

Закатываю глаза.

— А женщинам нужно думать о куче всего. Делать ли эпиляцию? Какие трусики надеть: сексуальные или утягивающие? Не сочтёт ли он меня легкодоступной, если я соглашусь на секс? А если откажу — не посчитает ли ханжой? Не начнёт ли он вести себя как собственник, если у него эта самая «энергия большого члена»? И если да, то есть ли у него чем её подкрепить?

Замолкаю, понимая, что болтаю лишнее.

Тёмные глаза Кирилла сужаются.

— Что-что у него?

— Эм… Энергия большого члена.

Он кладёт руку на спинку скамейки за моей спиной, так близко, что я чувствую жар его кожи.

— И что это, блин, такое?

Вздыхаю.

— Это когда парень ведёт себя как властный, самовлюблённый самец. Будто у него огромный член. Это может быть возбуждающе, если сделано правильно… и если ему есть чем это подкрепить, понимаешь?

Он качает головой:

— Понятия не имею.

Смеюсь:

— У тебя огромный член?

Его лицо каменеет.

— Будь это настоящее свидание, госпожа Рождественская, я бы прямо сейчас перекинул Вас через колено и отшлёпал за такой вопрос.

О, мамочки.

Кирилл Князев и есть воплощение этой энергии.

Медленно провожу языком по мороженому.

— Жаль, что это не настоящее свидание, господин Князев.

Его взгляд прожигает меня насквозь. Вижу, как он сжимает и разжимает кулак, словно его ладонь уже горит от желания шлёпнуть меня. Пружина внизу живота сжимается до предела.

— Мы подумали, вы захотите взять одну на память, — к нам подходит улыбающийся охранник с мягкой игрушкой красной панды в руках. — Это наш комплимент.

Чёрт бы побрал этих милых зверьков, прервавших такой момент.

— Большое спасибо, — выдавливаю улыбку, забирая игрушку.

Снова сажусь на скамейку, но мыслями всё ещё там — перекинутая через сильные колени Кирилла.

Глава 12

Алина

«Надеюсь, ты свободна на День города?»

Улыбаюсь, глядя на сообщение, но чувствую, как бешено колотится сердце при виде его имени на экране.

«С чего ты взял?»

«Потому что я тебя еще никуда не пригласил».

Какой самонадеянный тип!

Предупредил всего за два дня и, видимо, ждет, что я брошу все дела. И всё же не могу сдержать улыбку, набирая ответ.

«Вообще-то, у меня на этот вечер планы с двумя парнями».

«Надеюсь, их зовут Том и Джерри».

Фыркаю от смеха.

«Почти. Мои друзья Цезарь и Фри — потрясающая компания».

Телефон тут же звонит, и я усмехаюсь, увидев на экране его фото.

— Слушаю.

— Кто такие Цезарь и Фри? — в его голосе слышатся ревнивые нотки.

— Цезарь — бассет-хаунд, а Фри — корги. Старички нашего приюта. Составляют мне компанию на дежурстве.

— Так ты будешь там одна всю ночь? — ворчит он.

— Нет, с нами будет охранник.

— Почему ты работаешь в праздник? — вздыхает он.

— Потому что больше некому. Меня нечасто просят подменить, так что я рада помочь. Извини, если ты планировал какое-то грандиозное свидание для папарацци. Придется отложить до выходных.

Он неопределенно мычит, и я хмурюсь, чувствуя подвох.

— Что это за звук?

Он бормочет что-то неразборчивое и снова вздыхает.

— Мне пора.

Меня накрывает волна разочарования, хотя я сама его только что отшила. Но так было нужно. Для нашего общего блага.

— Ладно. Тогда… до встречи?

— Да, — отвечает он, но голос звучит как-то отстраненно. — Пока, Алина.

Он вешает трубку прежде, чем я успеваю ответить.

— Я на посту, если что, Лин, — говорит охранник Серёжа, откусывая пончик с джемом.

— Спасибо, Серж. Все накормлены, лекарства розданы. Через пару часов сделаю еще один обход, пообнимаюсь с ними. А пока посмотрим телик, да, мальчики? — говорю, почесывая Цезаря за ушами, пока Фри крутится у моих ног.

Серёжа, слизнув с губ сахарную пудру, кивает и выходит. Плюхаюсь в кресло и смотрю на розовую коробку со своим пончиком. Фри тут же начинает лаять, намекая на угощение.

— Ты же знаешь, что тебе нельзя, — говорю ему.

Он тявкает и виляет обрубком хвоста, а Цезарь