Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак Страница 12

Дверь в ванную открывается и с негромким щелчком закрывается. Я слышу шаги Кабира, но не оборачиваюсь. Он встает у меня за спиной, и я ловлю его взгляд в отражении стекла.

— А ты требовательная, да? — усмехается он и обнимает меня за талию.

— Потому что такое позволено не только тебе. И вообще мужчинам. Некоторые из вас забывают, что женщина человек, а не инструмент для вашей комфортной жизни.

— Надеюсь, моей дочери ты такие псевдоистины не проповедуешь.

— Псевдо? — усмехаюсь. — Насколько я помню, ты запретил мне общаться с Мадиной, так что…

— Так что вы упорно делаете вид, что это так, а сами регулярно созваниваетесь и встречаетесь. Не делай из меня дурака, Виктория. Я очень этого не люблю.

Я вздыхаю.

— Зачем тебе я? — спрашиваю. — Ты же можешь иметь любую, я уверена.

— Могу. Но хочу тебя. Как пацан дурею от твоего запаха, голоса, глаз. От твоих губ. Надо было не целовать тебя тогда, в моем доме. Может, забыл бы. А теперь не могу. Ты как яд. — Кабир разворачивает меня лицом к себе и сразу оплетает руками. Я задираю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Пробралась в мою кровеносную систему.

— Так быстро? — усмехаюсь.

— Иногда достаточно взгляда, — выдает он неожиданно, а потом скользит своими губами по моим. Не целует, просто касается, овевая мои губы горячим дыханием. — Или позы в йоге, — усмехается. — И ты понимаешь, что не можешь отпустить женщину.

— По крайней мере, пока не трахнешь, да? — задаю вопрос и замираю в ожидании ответа.

Глава 13

— Ты слишком любишь вульгарные выражения, — отзывается Кабир на мои слова. — Моя мама сказала бы, что тебе надо вымыть рот с мылом.

— А ты мастерски уходишь от ответа.

— Это профессиональная привычка.

— Не забывай, я тоже учусь на юриста, так что могу вернуть тебя к моему вопросу.

— Я не знаю, Виктория, — отвечает Кабир. — Не знаю, что будет дальше. Не знаю, изменится ли что-то после нашего секса.

— Кстати, почему ты не настоял на нем? Мы же оба понимаем, что надави ты чуть сильнее, все бы случилось.

— Не хочу, чтобы ты меня ненавидела или избегала после этого.

— Честный ответ. Я под впечатлением.

Препод усмехается.

— А ты остра на язык.

— У тебя еще есть шанс не связываться со мной, — коротко пожимаю плечом.

— Пойдем ужинать. Заодно обсудим сегодняшнее заседание. Твой коллега утратил эксклюзивную возможность проанализировать ошибки прокурора.

— А твои?

— А я их не допускаю.

Отец подруги разворачивает меня, а я закатываю глаза на его самоуверенность. Он подмигивает и ведет меня к столу.

Следующие два часа мы увлеченно обсуждаем судебное заседание, разбирая каждое слово прокурора. И если у меня половина процесса вылетела из головы, то Кабир все помнит отлично. Он объясняет, где просчитался прокурор в своем обвинении. Рассказывает, как повел бы себя на его месте. Что можно было сделать, чтобы повысить шансы и спрятать за решетку подзащитного моего препода.

Я слушаю, открыв рот.

И, кажется, немножко влюбляюсь в отца подруги.

В нем такая концентрация обаяния, что невозможно переключить свое внимание на что-то еще.

— Идем спать? — предлагает Кабир, когда мы заканчиваем обсуждение, а время уже начало одиннадцатого. — Завтра утром заседание, а после этого надо возвращаться домой. Мне еще работать, а тебе — готовиться к занятиям. Кстати, по этой поездке каждому надо будет сделать мини-реферат, который вы с коллегой представите перед всем потоком. Время на выполнение — неделя. У тебя есть преимущество. Мы с тобой разобрали аргументы обвинения.

— Выступать перед всеми? — спрашиваю и чуть содрогаюсь от такой перспективы.

— А как иначе? Вы должны учиться публичным выступлениям. Как ты собираешься участвовать в судебных процессах? Будешь вещать из-под стола? А там порой бывает до ста человек в зале, если дело резонансное. А под столом я бы хотел тебя увидеть, кстати. Ты когда-нибудь делала минет?

Кабир подмигивает и так резко переводит тему, что мое лицо вспыхивает алым.

— Нет, — пытаюсь говорить твердо, но голос слегка подрагивает. Мой препод слишком прямолинеен, и это выбивает из колеи.

Кабир молча улыбается, и мы отправляемся сначала в ванную, чтобы почистить зубы. Он выдает мне новую зубную щетку. Встаем напротив длинного зеркала, каждый у своей раковины. Пока чистим зубы, наши взгляды периодически сталкиваются, и я каждый раз краснею.

Смотрю на своего препода и не могу понять, как так получилось, что у меня в животе начали кружить бабочки. Все произошло настолько стремительно, что я упустила этот момент. Так и правда недолго влюбиться в мужчину гораздо старше меня. Еще и в отца подруги. И препода.

Кажется, самого Кабира ничего не смущает, потому что он подмигивает мне и, ополоснув рот, легонько шлепает меня по попке.

— Ты спишь в моей постели, — безапелляционно заявляет он и покидает ванную.

А я зависаю на несколько секунд.

В его постели?

То есть, секс может случиться и сегодня, да?

Прислушиваюсь к себе.

Готова ли я?

Нет, пока точно не готова. Мне надо немного времени переварить все это. Присутствие Кабира слишком сильно волнует меня, чтобы я могла рассуждать здраво. А стоило бы, чтобы потом не сожалеть.

Закончив в ванной, выключаю свет и иду по темному коридору к приоткрытой двери, из которой виден тусклый свет ночника. Перед дверью останавливаюсь и делаю глубокий вдох.

Захожу в спальню. Кабир уже лежит под одеялом и что-то просматривает в телефоне.

— В гардеробе лежит моя футболка, надень ее на ночь, — говорит он, бросив на меня короткий взгляд.

Я нервно хихикаю.

— Я сказал что-то смешное? — он вопросительно приподнимает бровь, но выражение лица не строгое, а скорее забавляющееся.

— Думала, ты скажешь спать голой.

— Если ты ляжешь в эту постель голой, мы можем не уснуть до утра. А у нас завтра ответственный день.

— Ладно, — снова хихикаю и скрываюсь в гардеробе.

Быстро сбрасываю с себя халат, беру белую футболку и надеваю ее. Она доходит мне почти до колен.

Возвращаюсь в спальню и плавлюсь под горячим взглядом отца подруги. Он провожает меня им, пока я обхожу кровать и забираюсь под одеяло.

— Ни черта не помогает, — бубнит Кабир и выключает ночник. Откладывает телефон на прикроватный столик и хватает меня за талию. — Иди сюда.

Наваливается на меня и накрывает губы своими. Целует нежно, неспешно. Как будто медленно распаляет меня, заставляя плавиться в его руках и просачиваться сквозь простыню на матрас.

— Горячая моя девочка, — приговаривает, когда его губы спускаются ниже