Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви Страница 13

Мой телефон завибрировал. Незнакомый номер. Новостной канал.

— Виктория? Говорит продюсер новостей. Мы можем встретиться сегодня? Мы можем подъехать к вам или вы можете подъехать к нам в студию? Как вам удобнее?

В груди заворочалось неприятное чувство жалости, которое я тут же отбросила. Вчера меня Одинцов не пожалел, вот и я не буду.

— Лучше приеду сама. Буду через полчаса. Говорите, куда ехать.

Адрес оказался в старом деловом центре. Я поднялась на третий этаж, где меня встретила молодая девушка-ассистент, и проводила в небольшую студию. Помещение было тесным, заставленным камерами и софитами. В центре — два кресла, напротив них оператор и корреспондентка, женщина лет сорока с пронзительным взглядом.

— Виктория? Я Елена, ведущая программы «Городские истории», — представилась она, жестом предлагая занять кресло. — Вы не против, если мы запишем наш разговор?

— Не против, — ответила я, опускаясь в кресло.

Ладони были влажными, но голова — ясной.

Пока оператор настраивал камеру, Елена бегло просматривала мои документы. Её лицо оставалось невозмутимым.

— Итак, Виктория, — начала она, когда красная лампочка на камере зажглась. — Вы утверждаете, что известный бизнесмен Максим Одинцов похитил вашу дочь. Расскажите, как это произошло.

Глава 15

(Максим)

Я провёл утро в состоянии полной прострации. После той кошмарной ночи и вчерашнего дня вместе с малышкой я чувствовал себя разбитым. Зато я мог похвастаться тем, что Маша больше меня не боялась и хорошо спала.

Я оставил её сегодня под присмотром Анны Петровны, а сам на пару часов отправился в офис

Я пытался сосредоточиться на бумагах, но мысли путались. В ушах до сих пор стоял гул.

Неожиданно дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге стоял Арсений Майоров, его обычно насмешливое лицо было серьёзным.

— Слышал, ты стал знаменитым, — без предисловий бросил он, подходя к столу.

Я устало поднял на него взгляд. Мозг отказывался воспринимать шутки. — О чём ты?

— О том, что во всех новостях мусолят историю, как ты девочку похитил, — Арсений сел в кресло напротив, положив ногу на ногу. — Удивительно, что к тебе ещё ОМОН не ворвался. Хотя, кто их знает, может, уже выезжают.

В его тоне не было и тени шутки. Лёд пробежал по спине. Я схватил телефон и лихорадочно вбил в поиск своё имя.

Первая же ссылка вывела на новостной портал. Кричащий заголовок: «БИЗНЕСМЕН ОДИНЦОВ ПОХИТИЛ РЕБЁНКА: ШОКИРУЮЩИЕ ПОДРОБНОСТИ». Ниже — фотография Вики. Она смотрела в камеру с тем самым ледяным, полным ненависти выражением, что я видел вчера.

Я пролистал ниже. Десятки похожих статей. Везде её слова, её обвинения. «Силой вынес», «не является отцом», «полиция бездействует». Весь город, вся страна теперь видели меня монстром.

— Чёрт... — вырвалось у меня. Я отшвырнул телефон. Он с грохотом ударился о стену. — Это она.

В голове сложилась полная картина. Вчерашний истеричный звонок Арины, её намёки и вопросы: «Это правда? У тебя есть ребёнок? Ты её украл?» Я тогда отмахнулся, списал на женские капризы. А это... это была разведка. Первый зондирующий удар.

— Похоже, я недооценил Вику, — тихо произнёс я, глядя в пустоту.

Во мне закипела ярость. Чистая, беспощадная. Она не просто пряталась. Она контратаковала. И делала это с убийственной эффективностью. Опека, прокуратура, а теперь ещё и публичная казнь в СМИ. Она методично уничтожала мою репутацию, выставляя меня похитителем детей.

Я поднял взгляд на Арсения. — Нужно срочно что-то делать. Выпустить опровержение. Подать в суд за клевету.

Арсений покачал головой. — Опровержение на крик матери? Это только подольёт масла в огонь. А суды... Макс, они тянутся месяцами. Пока ты будешь судиться, твоё имя уже растопчут в грязи. Инвесторы начнут отворачиваться. Партнёры...

Он недоговорил, но я понял. Репутация, которую я годами строил, разрушится за один день. И всё из-за неё. Из-за той самой тихой, покорной Вики, которая оказалась не такой уж и беззащитной.

Я резко встал и подошёл к окну. Город лежал внизу, обычный, суетливый. А моя жизнь в нём переворачивалась с ног на голову.

— Она объявила мне войну, — сказал я, глядя на улицу. — Хорошо. Значит, будет война. Но теперь я знаю, с кем имею дело. И я не собираюсь играть по её правилам.

Я обернулся к Арсению. Внутри всё горело от злости, но ум уже работал, просчитывая ответные ходы. — Мне нужен не пиарщик. Мне нужен человек, который найдёт на неё компромат. Всё. Любые тёмные пятна. Сейчас она святая мать-одиночка, у которой отобрали ребёнка. Но никто не идеален. Надо лишить её этого ореола.

Арсений медленно кивнул. — Я понял. Будут люди. Они найдут всё, что нужно.

Он вышел, оставив меня наедине с самим собой. Я поднял телефон. Экран был весь в паутинке, но работал. Я снова посмотрел на фотографию Вики. На её холодные, решительные глаза.

— Хорошо сыграно, Вика, — мысленно признал я. — Но это был только первый раунд. Ты разбудила не того зверя. И теперь посмотрим, чья возьмёт.

Я уже составлял в уме план, как дискредитировать Вику, как найти на неё управу. И в этот момент зазвонил телефон. Няня, Анна Петровна. Голос у неё был испуганный.

— Максим Борисович, к вам пришли! Из органов опеки! — она задыхалась. — Говорят... требуют немедленно передать им девочку! У них какие-то бумаги! Что мне делать?!

Сердце будто сжал кто-то, не давая ему нормально биться.

Вика не теряла времени. Пока я водился с дочкой и пытался наладить с ней контакт, Вика уже успела запустить официальный механизм.

— Ничего не делайте! — ответил я резко. — Не отдавайте Машу. Скажите, что ждёте меня. Я выезжаю. Сейчас же.

Я бросил трубку, схватил ключи и пиджак. В голове пронеслись обрывки мыслей: «Опека... На каком основании? Я ведь отец! Тест, блядь, тест ещё не готов. Чёрт!»

Без теста юридически я для Маши — никто. Посторонний мужчина, удерживающий чужого ребёнка.

Я мчался по городу, нарушая все правила, мысленно проклиная и Вику, и себя. Я недооценил её. Глупо, самонадеянно недооценил. Я думал, что имею дело со слабой женщиной, а она оказалась стратегом, наносящим точные удары по всем фронтам одновременно: СМИ, опека, прокуратура...

Подъехав к дому, я увидел у ворот служебную машину и двух женщин в строгих костюмах. Они о чём-то разговаривали с охраной. Я заглушил двигатель и вышел, стараясь выглядеть спокойным.

— Я Максим Одинцов. Чем могу помочь? — вежливо начал я, хотя хотелось просто вышвырнуть их