Хирургическое вмешательство - Серена Никки Страница 15

Праздничное меню расширялось новым блюдом с каждым часом. Салаты были отнесены в кастрюлях в подвал. Слоеные салаты располагались по полкам во втором холодильнике. Котлеты, мясо по-французски, отбивные просто и отбивные с сыром и ананасами, мясные рулетики с грибами, запечённая буженина в фольге. Это добро хозяйка пыталась запихнуть в одну духовку так, чтобы до прибытия самого главного виновника торжества все подогреть.

— Да что же это такое?!

Аня с силой запихнула второй кусок мяса, обмотанного фольгой, и поняла, что дверца духовки просто не закрывается. Женщина поджала губы и раздула от досады ноздрями. В следующий момент она уперла руки по бокам и теперь в упор смотрела на непослушный духовой шкаф. И это она убрала оттуда три противня с уже готовой пиццей. Просто решила, что ее можно нарезать заранее кусками и прогреть в микроволновке.

— Мам? А не слишком много чести для одного человека?

Федя протаскивал мимо матери тяжелый старый пылесос и не мог не остановиться. Аня в этот раз превзошла сама себя. Еще больше блюд она готовила только на Новый год. Мать быстро глянула на сына, у которого с плеча свалился гофрированный шланг и сильно путался под ногами. Она быстрыми движениями закинула шланг удобнее и махнула рукой.

— Иди скорее, пропылесось еще парадное крыльцо, все порожки и цветы аккуратно не переверни. Папа у нас самый важный человек в семье! Его долго не было дома. Он соскучился.

Федя дернул плечом, потому что непослушный шланг снова сползал и хмыкнул.

— Самый важный, тоже мне важный. Самый важный человек в семье — это ты, мама.

— Мам-мам-мам.

Аня хотела что-то сказать вдогонку Феде, но ее уже с другого бока дергал за подол Шурка. Она открыла рот, чтобы сказать сыну, что он не прав. Что папа больше всех работает, содержит семью и в последний год очень неплохо содержит. Но вот так с невысказанными словами повернулась к другому сыну.

Шурка прижимал к животу тяжелую для него глубокую эмалированную чашку.

— Мам, а это куда? Курицам отдать? Но тут специи везде по картошкам. Они не будут чихать?

— А! — схватилась Аня вначале за рот, а после спохватилась и забрала у сына чашку. — Забыла! Блин! Что же делать?

— Мам-мам, — стоял и смотрел вопрошающими глазенками на нее сын, — так я отнесу? Ты скажи только куда?

— Да никуда, резко ответила Аня, хорошо, что спросил. На тебе за это приз.

Она отрезала квадратный кусок от пиццы и дала ребенку. Шурка тут же засунул его в рот.

— А Феде? — спросил он жуя.

Дети у Ани были очень дружными, несмотря на то, что постоянно ссорились между собой. Дай кусок одному, и он тут же позаботится о том, чтобы угощение досталось всем братьям.

— Феде я дам потом. Иди масло принеси.

Шурка умчался так, что чуть шлепки не растерял, а Аня осталась с новой задачей. Она приготовила картошку и морковь для запекания в духовке и забыла. А теперь у нее полная духовка готовых мясных блюд и сырые промасленные посыпанные специями овощи в чашке. И ни одного противня больше свободного.

— Точно, теперь надо резать и по блюдам раскладывать, — сказала Аня и взялась резать все пиццы квадратами. — А куда мне деть все мясо? Вот задача!

Она вздохнула, глянула на часы и ускорилась. Еще столько всего надо успеть, а время поджимает. Паша приедет через полтора часа, а через два в доме будет полно гостей. Придут все родственники и друзья. У мужа две недели назад был день рождения, и решено было отпраздновать его сразу по его возвращению. Совместить два события в один день: отметить приезд главы семейства и его прошедший день рождения. Аня старалась изо всех сил. Ей так хотелось угодить мужу.

— Аня, привет! — раздалось радостное где-то за спиной. — Ох! Ты мать чего?

Марьяна выхватила резким движением у подруги нож и повернула противень к себе. Она только что приехала и перед тем, как показаться в родительском доме, решила заскочить к Ане поздороваться.

— Я заскочила по дороге поздороваться, — сказала она и с упреком глянула на растрепанную Аню, — а у тебя тут аврал. Ты почему не сказала, что пир горой решила устроить? Тут все село будет что ли?

— Нет, — вздохнула устало Аня и принялась вытаскивать мясо из духовки, — день рождения у Пашки.

— И ты решила за один вечер скормить народу годовой запас продуктов? Аня! Так уже никто не делает! Ты кого удивить хочешь? Пашу?

— Пашу, — подтвердила серьезно Аня, — он любит вкусности всякие. Придет вся его родня и друзья.

Марьяна закатила глаза, задумалась и снова недобро глянула на подругу.

— Ты на человека так перестанешь походить к годам тридцати, а может и раньше. Это же человек семьдесят! Свадьба целая. Анька, прекращай халяву тут разводить. Ты их накормишь, а они потом тебя еще и осудят. То соль в салатах крупинками, то мясо сухое.

— Ждем тридцать, — призналась Аня. — И я что-то и правда подустала. Жданка сегодня отелилась ночью. Я с двух на ногах.

— Нафига тебе три коровы?! Ты уже фермерша настоящая. А должна быть женщиной.

— Я хочу еще больше. Телочка такая хорошая. Я ее оставлю на молоко. План есть. Буду молочку продвигать. И в этом году хочу поступить в аграрный, на технолога.

На пороге веранды появился Федя. Он увидел крестную и от неожиданной радости только и смог раскрыть рот. Марьяна положила последний кусок пиццы на блюдо и метнулась к мальчику. Федя со всего маху кинулся к любимой тёте и крепко уцепился ей за шею.

— О, как вырос, — обнимала и целовала мальчика Марьяна, — и сильный такой стал. Дзюдо тебе на пользу идет, а ну покажи мне мускулы.

Федя тут же задрал рукавчик футболки и со всей силы напряг плечи. Марьяна со слезами радости на глазах не могла налюбоваться ребенком. Она и охала, и ахала, восхваляя его мускулы и силу. А Федя тужился все с большей силой, напрягая и руки, и пресс, стараясь угодить Марьяне и еще больше ее порадовать. На веранду заскочил Шурка и тоже с разбегу попал в объятья Марьяны. Она расцеловала обоих мальчиков в макушки и достала из сумки подарки.

— Я через пятнадцать минут буду тут, — отпустила она детей и поднялась, — постарайся не упасть без меня замертво, хорошо?

Аня с улыбкой кивнула головой. Никто не знал, как она ждала ее приезда. Упертый характер никогда не позволял жаловаться и просить