Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева Страница 15

- Здравствуйте, комиссия. .

Жду, когда поймет, что мы “знакомы”.

И чтобы ускорить, лезу в карман за сушкой и протягиваю ему на ладошке.

Тот смотрит на Любу. Вот же где выдержка у пса. Не съесть то, что очень хочется.

- Можно, Граф, - кивает ему Люба.

И тот тут же аккуратно берет с ладошки сушку и хрустит.

- Хорошая собака, - глажу его между ушей.

Раздеваюсь. Осматриваюсь.

В квартире все новенькое, аккуратное, минималистичное. Никаких лишних вазочек, подушечек, рамочек.

Пахнет свежим ремонтом и Муромовым.

С каких пор я вообще знаю и помню, как пахнет начальник полиции?

Разуваюсь в коридоре.

И невольно взгляд скользит по его комнате. Ту, что, прости Господи, рассматривала накануне. Но в открытую дверь я вижу только двуспальную кровать и тумбочку рядом.

Хотя прям заглянуть и рассмотреть, как живет настоящий начальник полиции, очень интересно.

В окно все не рассмотришь.

Есть же мелочи, детальки, прям, вау, всякие штуки полицейские, пистолет.

Остановись, Вась, ты ж не за этим сюда пришла.

- Готова, Люба? - возвращаюсь к девочке.

- Да, - кивает мне и чуть наклоняется в сторону, перенося вес на здоровую ногу.

- Куда идем? - беру свою сумку, в которую на ходу посбрасывала масло, тейпы, эластичную ленту, массажный валик. Сегодня больше для диагностики занятие. Потом решу, что нам подходит больше.

- Ко мне в комнату.

Тут тоже висит турник. У них это что, семейное? Но и спросить про папин турник не могу, она поймет, что я видела.

Она сгребает быстро в коробку ленты, блокноты, какие-то блестящие штуки для волос.

- Удобней будет там, где ты спишь. Желательно потом не тревожить ногу и отдыхать.

- В десять спать ложиться?

- Можно читать, смотреть фильм, да что хочешь, лишь исключить нагрузку.

- Хорошо.

На полке медальница с кучей медалей. Грамоты. Фотографии с соревнований. Конечно, терять такое после травмы не хочется.

Люба несет к кровати ноутбук, книгу, тетрадь какую-то. Ложится.

- Ну все, я готова.

- Как нога после центра? - обрабатываю руки антисептиком.

- Устала. Но не так чтобы совсем.

- Хорошо.

Кладу ее ногу на валик.

- Если резкая боль - сразу говоришь.

- Я терпеливая.

- Я знаю, поэтому и говорю. Тут терпеть не надо. Мне надо чувствовать твое тело. А тебе надо научиться чувствовать свое тело. Боль по десятибалльной шкале: до трех терпим, выше - говоришь.

- Папа говорит, что надо терпеть.

- Знаешь что, папа твой пусть ловит преступников. А ногу мы вылечим без его советов.

Граф ложится рядом с кроватью, кладет морду на лапы. Но глаза не закрывает. Контроль продолжается.

Пару капель масла на ладони и беру Любину ногу в руки.

Стопа у неё сразу выдает фигуристку.

Подъем хороший, пальцы собранные, голеностоп сухой, рабочий. Такие ноги не у тех, кто просто “ходил на кружок”. Такие ноги у тех, кто с детства жил в жестком ботинке, ловил ось, падал и вставал.

- Больно здесь? - мягко нажимаю по наружной стороне голеностопа.

- Немного.

- А здесь?

- Сильнее.

- Угу.

Двигаю стопу вверх-вниз. Проверяю, насколько сустав пускает движение.

Не катастрофа.

Зажатый. Осторожный. После лангеты тело решило: “лучше я не буду этим пользоваться, вдруг опять больно”. И теперь девочка хромает не только ногой, но и головой.

- Что-то не так?

- Сустав не убитый. Зажатый. Слишком долго берегли, теперь он сам себе не доверяет.

- Это плохо?

- Скажем так, это поправимо.

Медленно вращаю сустав, проверяю тыльное сгибание, смотрю, где стопа начинает защищаться.

- Мы не боль лечим, а возвращаем суставу память движения.

- Он что, забыл?

- Мозг забыл, что туда можно безопасно опираться. Наша задача - напомнить.

Перехожу к мягким тканям: икроножная, малоберцовые по наружной стороне, зона вокруг лодыжки, стопа. Не давлю прямо в повреждение, работаю рядом, снимаю защитный спазм.

- Расслабь стопу.

- Я расслабила.

- Нет. Ты зажата. Телом зажата. Боишься, что сделаю больно. Но я не сделаю. Ложись. Плечи расслабь, тело. Ты в безопасности.

Через несколько минут мышцы действительно начинает отпускать. Стопа становится мягче.

- После травмы мышцы вокруг сустава начинают охранять его. Сжимаются, держат, не пускают. Наша задача - снять охрану, но не убрать защиту совсем.

- Как у папы…. - говорит сама себе под нос.

- Что?

- Я говорю, как папа прям. Он тоже все охраняет. Даже когда не надо.

Телефон играет у неё.

- Да, пап… Да Василиса Ярославовна у нас. Нет, ещё не уходит… Подождать тебя? Хорошо.

Отключается.

- Папа попросил вас не уходить, пока не вернется.

 Глава 14

Заканчиваю массаж, Люба в полудреме.

Граф вскидывает голову, поднимается и выходит из комнаты.

- Папа идет, - объясняет Люба. - Граф всегда его встречает.

И правда, следом открывается входная дверь.

- Всем привет, - басит Муромов на всю квартиру.

- Привет, пап, мы тут, - отзывается Люба.

Шуршание в коридоре. Шаги. .

- Василиса, добрый вечер, - заглядывает к нам Муромов в спортивных штанах и толстовке.

- Здравствуйте, я уже закончила. Люба, ты уже лежи, не вставай, - укрываю ее пледом, собираю салфетки, закрываю масло, убираю тейпы.

- А прыгать можно на второй ноге?

- Если очень куда-то надо, то прыгай, но лучше отдыхай.

- Спи.

Я поднимаюсь, протискиваясь мимо Муромова в дверном проеме. От него тянет мужским дезодорантом, от которого лучше бы держаться подальше. Выключает свет в комнате дочери и прикрывает за мной дверь.

- Как Люба? - идет на кухню.

И мне невольно приходится идти за ним.

Надо же ответить на вопрос.

- Сегодня только первое занятие. Мне надо было больше прочувствовать, как нога… - иду за ним.

Взгляд с плеч зачем-то опускается ниже и тормозит на его ягодицах, ткань на которых натягивается при каждом шаге.

Жмурюсь и поднимаю взгляд.

Он отец пациентки. И я вчера уже насмотрелась на него.

А вообще-то у меня вроде как есть мужчина.

С которым я давно не встречалась, потому что… потому что есть нюанс.

- Реакция хорошая, поэтому думаю, через месяц она уже будет прыгать тулупы.

Муромов залпом выпивает стакан воды и поднимает одну руку, разминая ее. И чуть морщится. Что-то с плечом.

- Илья Романович, я пойду,