Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova Страница 17

— Ладно, ладно, — начал он, вытаскивая из багажника футболку. — Так и быть, оставим стриптиз для более интимной обстановки и где не будет зрителей, — подмигнул мне и закрыл багажник, переодевшись.

Вокруг нас уже начали расходиться люди, разочарованные отсутствием шоу.

— Ну что, поедем? — предложил он, открывая передо мной дверь машины

— Конечно, — ответила я, садясь на пассажирское сиденье.

Давид привёз меня в ресторан на набережной, и это было безумно красивое место. Столы на открытом воздухе располагались так, что с них открывался потрясающий вид на озеро.

— Так хорошо, — зажмурилась я от удовольствия.

Давид улыбнулся, заметив моё восхищение.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал он, пододвигая ко мне меню. — Здесь готовят лучшие морепродукты в городе.

Мы заказали несколько блюд, и вскоре официант принёс нам изысканные тарелки, украшенные свежими травами и лимонными дольками.

— Расскажешь о себе что-нибудь? — спросила я у Давида, делая глоток белого вина, которое приятно согревало изнутри.

— Что именно тебя интересует? — приподнял он вопросительно бровь.

— Расскажи про сестру и племянника. Я заметила, у вас большая разница в возрасте с сестрой, — сказала я, стараясь не показаться слишком настойчивой.

Давид немного лениво улыбнулся мне, его взгляд стал задумчивым.

— Ярина на десять лет старше, она заменила мне вообще всех: мать, отца, — начал он свой рассказ, его голос стал тише, словно он погрузился в воспоминания. — Родители погибли, когда мне было десять лет, — сказал он и помолчал минуту, прежде чем продолжить, — Угорели в доме, они бухали по-чёрному. Мы с сестрой были у бабушки в тот день. Ночью они уснули с сигаретой, и всё... — развёл он руками. Голос у него был ровный, в глазах я не увидела и капли печали и грусти, только спокойное принятие.

Я почувствовала, как его история коснулась чего-то глубокого внутри меня. Давид продолжил, рассказывая о том, как их бабушка не пережила потерю и вскоре скончалась. Ярина, в свои двадцать лет, взяла на себя ответственность за маленького Давида. Она стала для него не только сестрой, но и родителем, другом, опорой. Работая на двух работах и параллельно учась, она неустанно поддерживала его, помогала ему расти и развиваться в хоккее. В его словах звучала благодарность и уважение, словно он хотел выразить, насколько важна была для него её жертва и забота.

— Твоя очередь отвечать на вопросы, почему именно медсестра? — спрашивает Давид, его глаза полны заинтересованности.

— Изначально я планировала стать стоматологом, но, увы, не получилось, — развела руками и пожала плечами я.

Давид, словно рентген, внимательно изучает меня своими черными, как ночь, глазами, будто пытаясь понять, что скрывается за моими словами.

— Из-за беременности, — Давид не спрашивал, утверждал.

Я кивнула, соглашаясь. Это ведь правда.

Я мечтала о карьере стоматолога, но беременность изменила мои планы.

Теперь я операционная медсестра в травмпункте, и, несмотря на то, что это не то, о чем я мечтала, я нашла в этом свое призвание.

— Отец Лады не участвует в воспитании ребёнка, — вновь не спрашивает Давид и смотрит на меня уже с вопросом, — он хоть знает о ребёнке?

Тут я вспыхиваю как спичка, стараюсь сдержаться, чтобы меня не понесло. Отворачиваю голову к детям которые развлекаются на озере, стараясь взять себя в руки. Наконец, я отвечаю на его вопрос:

— Знает. Он мне предлагал деньги, чтобы решить эту «проблему», — сквозь зубы проговариваю, вспоминая события пятилетней давности.

С тех пор я не жалею о своем выборе, ведь Лада — это самое лучшее, что случилось в моей жизни.

— Мы учились в одном университете, он был старшекурсником, — начала я свой рассказ. — Учился на анестезиолога, а мы с подругой только поступили. Он и его друзья были компанией самоуверенных, дерзких мажоров. Алина, моя подруга, закрутила роман с одним из них — Владиславом Викторовичем. Ты его знаешь, он же тебе и операцию проводил, хирург в нашем травмпункте. — Я взяла за ножку бокал с вином и вертела его в руках, наблюдая, как вино плескается в бокале. — А за мной начал ухаживать его друг. Сначала я относилась к нему со скепсисом, но позже у нас завязались переписки и прогулки. — Невольно улыбнулась, вспоминая красивые ухаживания Игоря. — Ничего серьезного не было, пару месяцев мы просто общались. А перед Новым годом он пришёл ко мне и признался, что влюбился как сумасшедший, и я повелась... — хмыкнула я. — Всё было хорошо ещё пару месяцев, пока однажды, приехав к нему домой, я не подслушала его разговор с другом. Они обсуждали спор на меня, и оказалось, что Игорь выиграл неплохую тачку, за то, что влюбил меня в себя и уложил в постель. Это было как удар под дых. — Я замолчала, глядя в бокал, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

Сделав судорожный вздох, я пригубила вино, пытаясь унять дрожь в руках. Давид, заметив это, накрыл мои руки своими, согревая и давая немую поддержку. Его присутствие было как тихая гавань в бурном море моих эмоций.

— Потом скончалась бабушка, — продолжила я, стараясь удержать голос от дрожи. — Мы уехали с родителями в деревню на похороны. Вернувшись в город, я узнала о беременности и решила сообщить Игорю о ребенке. Мы ведь так тогда и не поговорили, но я решила, что он все равно должен знать. Но когда я сообщила ему, он предложил деньги и, спустя несколько дней, улетел из страны.

Я замолчала, чувствуя, как тяжесть воспоминаний давит на плечи.

Воспоминания, словно старые фотографии, всплывали в сознании, напоминая о том, что я пыталась забыть. Много чего я пропустила в своём рассказе, не желая видеть жалость и сочувствие в глазах, которые уже и без того читались во взгляде Давида.

— Ну и гандонский поступок, — довольно резко заключил Исхаков.

Я невесело усмехнулась. Это ещё очень ласково, по сравнению с тем, что я слышала от своих подруг по отношению к Игорю. Уверена, Ленка так вообще порчу навела на него.

Чтобы немного отвлечь и поднять мне настроение, Давид заказал вкусные десерты и перевёл тему разговора, рассказывая увлекательные истории из своей жизни.

Домой меня Давид привёз поздно ночью и проводил до