Альберто Альварес - Дикая роза Страница 176

И конечно, весь «затерянный город», все выходцы из Вилья-Руин были тут. И Каридад уже предупреждала на ухо своего толстого Палильо, что если он опять объестся праздничным тортом, как в прошлый раз, на Розином дне рождения, то пусть пеняет на себя — она с ним возиться не будет!

С надеждой глядела на новобрачных Кандида, уповавшая на то, что все связанные ею детские вещицы пригодятся теперь ее племянникам и племянницам, с которыми она, даст Бог, теперь всласть повозится.

И далее щенок Рохелио и попугай Креспин, теперь уже окончательно, навсегда переименованный в Рикардо, были здесь, хотя вели себя совершенно по-разному.

Щенок носился как сумасшедший, то и дело путаясь под ногами у новобрачной.

Попугай же сидел на плече у дона Анхеля де ла Уэрта, с которым неожиданно очень подружился и знаменитый галстук которого (не мог же дон Анхель не надеть его сегодня!) несколько приглушал своим оперением.

Попугай смотрел на человеческое веселье, склонив голову набок, несколько насмешливо, но очень внимательно, как птица, живущая дольше человека и, в связи с этим, обязанная донести до грядущих поколений память о том, как люди пировали и веселились в его молодые годы.

— Неплохая идея — отпраздновать нашу свадьбу в этом доме, — сказал на ухо молодой жене Рикардо. — Ну-ка поцелуй меня!

— Не командуй, слышь! В последний раз прощаю тебя, парень! — ответила она в манере девушек доброй памяти Вилья-Руин.

И это было последнее, что нам удалось расслышать.