Пробуждение - А. Л. Вудс Страница 18

Он позволил мне сесть напротив него в той закусочной, выплескивая перед ним темное содержимое моей души. Я смутилась. Он использовал эту информацию в своих интересах.

Насколько же я была чертовски слепа, если когда-либо верила, что все это может быть реальностью?

То, что он был в Адвокате той ночью, не было ни случайностью, ни божественным вмешательством Холли Джейн.

Это был гребаный поиск в Интернете.

Моя мать была права. Все, что мне нужно было сделать, это открыть свои — красивые карие глаза и посмотреть — правда всегда смотрела мне прямо в лицо, я просто никогда не хотела ее видеть.

Шон подался вперед, вызвав дикий приступ дрожи, пробежавшей по моему телу, которую я испытала от кончиков пальцев ног до каждой пряди волос на голове. Я оторвала ноги от половиц и протиснулась сквозь толпу. Напитки пролились, но никого, казалось, это не волновало. Все они зашли слишком далеко, захваченные надвигающимся обещанием нового года и начинанием все с чистого листа. Но этот год не будет для меня новым, он будет таким же, как и все предыдущие, а может, и хуже. В этом году мое стеклянно-зеркальное сердце разлетелось вдребезги, а следующий год станет солью на ранах, которые оставили на нем шрамы. И все это из-за одного человека, который пообещал, что никогда не причинит мне боли. Я думала, что проснулась, что наконец-то вижу все в первый раз.

Но все, что я сделала — это придумала еще один кошмар, который соответствовал моей реальности.

Мое зрение затуманилось, когда мое тело понесло меня вверх по лестнице, я крепко вцепилась в перила в страхе, что если не буду держаться изо всех сил, то упаду назад.

Прямо обратно в его объятия.

Шон звал меня, его голос прорезался сквозь шум, как горячее зазубренное лезвие по стеклу, но я не оглянулась. Я услышала звук его тяжелых шагов, приближающихся ко мне, когда я поднималась, невесомо вплывая в неубранную спальню. Я не смогла собраться с силами, чтобы закрыть за собой дверь до конца. В любом случае, это была слабая попытка не пустить его. Я, пошатываясь, подошла к картонной коробке, мои ноги подкосились, когда я навалилась своим свинцовым телом на коробку.

Шон толкнул дверь, его грудь быстро поднималась и опускалась от ярости. Он внимательно посмотрел на меня, прежде чем тихо закрыть за собой дверь.

Его темные глаза были дикими, губы напряжены.

— Я могу объяснить.

Я согнулась пополам, прижимаясь лбом к голым бедрам.

— Объяснить, как ты...

Я даже не смогла выдавить из себя ни слова. Они были аккумуляторной кислотой в моем горле, обжигающей желудок. Мои руки вцепились в талию дурацкого платья, которое я надела. То, из-за которого было трудно дышать из-за узла на моей талии. Я хотела хорошо выглядеть сегодня. Я приложила усилия. Теперь все, что мне было нужно — это мои доспехи из черных узких джинсов и джинсовой рубашки большого размера.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, и тут же пожалела об этом. Я не могла выносить его вида. Его горло дернулось, губы приоткрылись, чтобы вдохнуть воздух, от которого у него затряслась грудь.

— Я просто хотел узнать о тебе больше. Я хотел получить шанс понять тебя.

— И ты лишил меня этого выбора, спросив у меня, — закричала я, давая волю слезам.

К черту мое достоинство. Мне было насрать, если мои щеки пачкались черным от подводки или сбивали накрашенные ресницы в отвратительные комочки. Было утомительно притворяться кем угодно, но не той, кем я была. Я не была идеальной. Я не была хорошенькой. Не имело значения, насколько сильно я блистала, я все равно была бы той, кем была всегда — сломленной.

И я хотела похоронить эту девушку в земле, пока земля не заберет ее.

Возможно, Кэш и был гвоздем в моем гробу, но Шон был молотком.

Шон преодолел разделявшее нас расстояние. Его запах предшествовал ему. От него всегда хорошо пахло. Пряно и безопасно. Например, теплые кожаные сиденья с подогревом в холодные зимние дни, которые так хотелось защитить от холода на улице, или сердечки с корицей, которые медленно обжигали язык.

— Хемингуэй, пожалуйста, — выдохнул Шон, обнимая меня за плечи и глядя на меня сверху вниз.

Я не могла не увидеть здесь параллель. Он всегда смотрел вниз, а я всегда смотрела вверх. У Шона все это время было преимущество.

— Это была ошибка, ясно? Я должен был выключить ноутбук, когда Мария искала в интернете. Мне не следовало продолжать поиски.

— Ты солгал мне.

Все, что я могла сделать, это уставиться на него. Я чувствовала себя под действием снотворного, мое тело онемело, конечности обмякли. Если бы не ровный стук крови, заставлявший мое сердце биться чаще, я бы подумала, что это эквивалент смерти, пришедшей забрать свой фунт плоти за грехи моей семьи.

Почему у меня должен быть счастливый конец, когда мое наследие сделало так много для того, чтобы мы всего этого не заслуживали?

— Я не лгал, — возразил он. Боже, то, как он это сказал, звучало так, будто он действительно в это верил. — Я тебе не говорил, но и не лгал.

Я подавилась смехом, лишенным всякой радости.

— Ладно, извини. Семантика.

Я распрямилась, принимая сидячее положение, обхватив колени руками, чтобы они перестали трястись. Он не отпускал меня, поэтому я стряхнула его руки. Мне нужно было не чувствовать его. Когда он прикасался ко мне, я ощущала его повсюду, и от этого становилось намного хуже.

— Тогда как мы это назовем? Ложь о недомолвке?

Глаза Шона сузились в моем направлении. Резко вдохнув, он присел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои. Руки, которые, как я почти убедила себя, любили меня. Он жаждал связи, которую я теперь ненавидела. Связь, построенная на выдумке.

— Давай поговорим об этом утром, хорошо?

Он ободряюще сжал мои руки, но я не ответила взаимностью. Его губы изогнулись в хмурой гримасе, но в его красновато-коричневых глазах все еще светилась надежда.

— Мы оба немного выпили. Преобладает ясность ума.

— Мой разум ясен, — фыркнула я.

Пустота застыла на моем лице, опустошенный взгляд застилал мне зрение. Я высвободила свои руки из его.

— Ты и Кэш, — я покачала головой. — Вы оба...

— Не надо, — предупредил он, гнев пробудился к жизни и тикал в его челюсти. Волна жара, наполнившая комнату, исходила от его тела, плечи дрожали. — Не ходи туда.

— Ты не настолько отличаешься от других, не так ли? Вы оба берете то,