После развода. Право на отцовство - Юлия Бонд Страница 2

Со всего размаху он опустил пятерню на мой зад.

— Дурочка, млять, — процедил через зубы и ускорил шаг, будто мои пятьдесят килограммов на его плече — это совсем ерунда.

* * *

Эмин

Ярина притихла, к этому времени я уже успел подойти к машине. Опустив бывшую жену на землю, блокировал её попытки удрать. Ну надо же, какой стала строптивой. Кошка дикая, а не молодая женщина!

— Пусти меня, — потребовала, взглядом сожгла заживо.

Расставив руки по бокам от лица Яры, ладонями упёрся в крышу машины. Зубы свело оскоминой. Но как бы я ни старался слушать голос разума, внутри меня всё огнём горело. А внешне всегда спокойный — годами вырабатывал в себе это качество, потому что так было нужно.

Смотрел на Яру и не мог понять, как мы с ней смогли допустить подобное. Я не снимаю с себя вины, но она… Она же любила меня — знаю это точно.

— Сядь в машину. Перестань истерить. Я тебя не обижу, ты же знаешь.

В зелёных глазах Яры вспыхнули искры гнева. Ведьма! Не смотрела на меня, а с асфальтом ровняла, если не ниже. И откуда в ней столько ненависти, злости? Особенно после всего, что было между нами и кем мы были друг другу.

Поджав губы, Яра демонстративно повернулась ко мне спиной. Дёрнула ручку на дверце, открыла машину и плюхнулась на пассажирское сиденье спереди. Я сразу же нажал на пульте блокировку, чтоб не сбежала, пока я буду садиться за руль.

Курить захотелось. Нервничал жуть как. Сидя за решёткой и не зная о том, что происходит в реальном времени, я много думал о нас. Думал, пытался понять: был ли у нас шанс с Яриной стать счастливыми? Был. Наверное, был. Если бы я открылся ей раньше до того, как покойный Мирослав вышел из СИЗО. Но я не сделал этого, не смог сказать, что оказался в тупиковой ситуации и для спасения родной дочери мне нужен ещё один общий ребёнок с матерью Арины. Я боялся, чёрт возьми! Боялся потерять мою жену, в которую влюбился неожиданно для самого себя.

— Может, поедем уже? Или ты тут вечно собрался стоять? — Ярина нервно теребила пальцами носовой платок, а я только сейчас заметил, как она волнуется рядом со мной. Боится. Пугается как маленький бездомный котёнок перед огроменной дворнягой. И это хуже удара под дых.

Ничего не ответив, провернул ключ зажигания. Мотор заревел. Дал ему немного времени прогреться.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил я, когда молчание Ярины начало действовать мне на нервы.

— А ты? Может, ты мне что-то скажешь?

— Что ты хочешь от меня услышать? Спрашивай. Я отвечу на твои любые вопросы.

Ярина вдруг дёрнулась. Корпусом развернулась в мою сторону. Долго и пристально смотрела — чувствовал кожей, пока глазами следил за дорогой.

— Почему не спрашиваешь? — на перекрёстке горел красный, поэтому у меня появилась возможность повернуть голову в сторону Яры.

— Потому что не хочу. Хочу лишь поскорее выйти из машины.

— Мы ещё не приехали.

— Но ты даже не спросил адрес, куда меня нужно отвезти.

— Это не имеет значения.

— То есть как? — притихла. А затем выдала с эмоциями: — Ты что меня похитил? А, ну сейчас же открой дверь! Слышишь, что я говорю? Керимов, быстро открой дверь — я хочу выйти немедленно.

— Истеричка, — ухмыльнулся, наблюдая, как Яра дёргает ручку на дверце. — Успокойся. И пристегнись ремнём безопасности.

Ничего не ответив, Яра с шумом выпустила воздух ноздрями. Не видел её лица в этот момент, но уверен, будь у неё сейчас в руках бита, которую я однажды отнял у Ярины в день её двадцатилетия, стукнула бы меня не задумываясь. Бойкая. Всегда была такой, сколько помню её с детства.

Привёз нас на набережную. Припарковал машину на платной стоянке. Ярина всё ещё молчала, что было ей совсем несвойственно. Обиделась, что назвал истеричкой или за то, что по заднице стукнул? Так я же по делу. За то, что она позволила левому мужику стать отцом моему сыну — можно наказать и похлеще. Но у меня рука не поднимется, какую бы дичь ни творила зеленоглазая ведьма.

Море пахло водорослями и солью — запах детства, юности, молодости, да и всей жизни. Мальчишкой я любил ловить на море рыбу вместе с отцом. Черноморского бычка мы могли поймать целое ведро. Мама всегда за голову бралась, не зная, что делать с этим ведром. Но когда мне стукнуло тринадцать лет детство вдруг оборвалось. Случилось это в день смерти родителей. ДТП. Случайность? Нет. Но я был уязвлённым подростком, лёгкой добычей для всех желающих прибрать бизнес отца к своим рукам. И если бы не Мирослав, отец Ярины, я точно оказался в детском доме — никому не нужный, без роду и племени, мальчишка.

Глава 2

Мне холодно. Очень-очень холодно. Словно сейчас не сентябрьское солнце прогревало землю, а холодный ноябрь хлестал по коже шквальным ветром. У моря всегда немного прохладнее, чем в городе, но не настолько же.

Я обняла себя за плечи. Хотела согреться, почувствовать тепло. А ещё лучше — закрыть глаза, потом открыть их и понять, что всё было сном. Я не готова к новой реальности, которая врывается в мою жизнь вместе с Эмином.

У меня много вопросов. От них болит голова.

Где он был раньше?

Почему появился именно сейчас?

Что думает делать дальше?

Страшно… Господи, как мне страшно представить, чем всё обернётся. Смогу ли я сохранить то, что у меня есть? Я три мучительно долгих года собирала себя по кускам в одно целое. Заново училась любить и доверять людям. Смеяться. Строить планы. Я училась этому, как в школе учатся дети: маленькими шагами, день за днём, по чуть-чуть.

— Замёрзла? — сняв с себя кожаную куртку, Эмин подошёл ко мне со спины. Накрыл мои дрожащие плечи своей курткой, не упустив возможности обнять.

Ещё больше задрожала. Горячая как воск слеза скатилась по щеке. Я старалась игнорировать эмоции, обрушившиеся на меня как проливной дождь. Но это было тщетно. От них не спрятаться. Они всю меня промочили насквозь!

Крикнуть захотелось, но не смогла. Будто вокруг шеи затянулась удавка. Горло душило. Или это были слёзы?

Эмин обнял меня. Стоял за моей спиной, прижимал к своей груди и молчал. Я слышала, как волны разбиваются о скалы. Слышала, как трусливо стучало моё сердце, но больше я ничего не хотела слышать. Просто тишины,