Зять. Есть за что взять - Алина Вишневская Страница 2

— Угу. Очень чуткий.

Он отпил кофе, не отводя от меня глаз. Потом поставил чашку на стол и добавил тихо, почти шёпотом:

— И кровать у Лизы скрипучая. Надо смазать. А то мешает.

Я вспыхнула. Открыла рот. Закрыла. Развернулась и вышла в коридор.

В ушах звенело.

Он знал, что я слушала.

Глава 2. «Свадебный торт и пепел»

— Мам, ты чем слушаешь вообще? Я сказала: свадьба через три недели.

Я замерла с венчиком в руке. Крем капнул на стол.

— Что?

— Сва-дьба, — Лиза говорила медленно, как с ребёнком. — Мы с Артёмом решили. Чего тянуть? Любим друг друга, ремонт у него почти закончен. Поженимся и будем жить у нас. Ты же не против?

Я смотрела на неё и не могла выдавить ни слова. Три недели. Через три недели он станет моим зятем. Будет жить здесь постоянно. Есть за моим столом. Спать с моей дочерью. Каждую ночь.

— Мам?

— Я… я не против, — я отвернулась и снова принялась взбивать крем. — Просто это так неожиданно. Надо готовиться. Ресторан, платье, гости…

— Ой, я всё уже придумала! — Лиза подпрыгнула на стуле. — Будет скромно, человек двадцать. В загородном клубе. Артём сказал, у него есть друг, который сделает скидку.

— Артём сказал, — повторила я.

— Ну да. Он вообще молодец. Все вопросы решает. Не то что папа.

Я промолчала. Борис в этот момент смотрел телевизор в гостиной и даже не подозревал, что его дочь только что сравнила его с автомехаником. И проиграл.

— Ладно, — я вытерла руки. — Пойдёмте мерить платье. У меня есть выходное, которое я ни разу не надевала.

— Ой, мам, тебе нужно что-то яркое! Красное! А не твои вечные серые юбки.

— Я подумаю.

В спальне я открыла шкаф. Лиза тут же нырнула туда с головой, перебирая вешалки.

— Вот! — она вытащила бордовое платье, которое я купила три года назад и ни разу не надела. — Примерь.

— Оно слишком открытое.

— Мама, тебе сорок два, а не семьдесят. Давай, снимай халат.

Я вздохнула и стянула домашнее. Осталась в бежевом белье. Мельком взглянула на себя в зеркало. Талия ещё держалась. Грудь — тоже. Но кожа на бёдрах уже начала терять упругость, а под коленями проступали вены. Я быстро натянула платье, пока Лиза не заметила.

— Ого! — она присвистнула. — Мам, да ты горячая штучка. Папа, иди сюда!

Борис заглянул в комнату. Посмотрел на меня. Кивнул:

— Хорошо выглядишь, Вероничка. Очень… прилично.

И ушёл обратно к телевизору.

— «Прилично», — передразнила Лиза. — Господи, он иногда такой…

— Лиза.

— Что? Я правду говорю.

В коридоре хлопнула входная дверь. Тяжёлые шаги. Я сразу узнала их — он ходил не как Борис, а так, будто пол под ним прогибается.

— Я пиццу принёс! — голос Артёма разнёсся по квартире.

— Мы здесь! — крикнула Лиза. — Зацени маму!

— Не надо! — я схватилась за застёжку, но было поздно.

Артём появился в дверях. С коробкой пиццы в одной руке и ключами в другой. Он поднял глаза и замер.

Я стояла перед ним в обтягивающем бордовом платье с вырезом на груди и чувствовала себя голой. Его взгляд прошёлся по мне медленно. От шеи к груди. Ниже. Задержался на талии. Поднялся обратно к лицу.

— Ну как? — Лиза подпрыгнула. — Классно выглядит?

Артём поставил коробку на комод. Вытер руки о джинсы.

— Очень, — сказал он тихо. — Вероника Андреевна, вам нужно носить красное. Оно вам… идёт.

Последнее слово он произнёс с такой интонацией, что у меня вспотели ладони. Он смотрел не как зять. Не как парень дочери. Он смотрел так, будто примерялся. Будто хотел запомнить каждый изгиб.

— Спасибо, — я наконец справилась с застёжкой и стянула платье через голову.

Осталась в белье. На секунду. Но он успел. Я увидела это по его глазам — потемнели. Зрачки расширились.

— Я переоденусь, — я схватила халат.

— А я пока пиццу на кухню отнесу, — Лиза выпорхнула из комнаты. — Артём, помоги маме, если что!

Он не двинулся с места. Мы остались вдвоём. Я стояла, прижимая халат к груди. Он смотрел на меня и улыбался уголком губ.

— Извините, — сказал он. — Не хотел смущать.

— Вы меня не смутили.

— Врёте.

— Что?

— Вы красная, как то платье.

Я стиснула зубы.

— Артём, я мать вашей невесты. Будьте добры соблюдать субординацию.

— Субординацию? — он шагнул ближе. — А я думал, мы уже перешли на «ты».

— Нет.

— А вчера ночью, когда вы слушали нас за стенкой, вам, наверное, хотелось перейти на «ты».

Меня будто ледяной водой окатили. Я открыла рот и закрыла. Щёки горели.

— Я не слушала.

— Слушали. Я слышал, как вы дышите. У вас дыхание сбилось. И вы не спали до двух часов.

Он стоял слишком близко. От него пахло кожей, бензином и ещё чем-то — острым, мужским, от чего у меня подкашивались колени.

— Это неуместно, — мой голос дрогнул.

— Что неуместно? — он склонил голову. — Правда? Или то, что вы мокрая, когда я рядом?

Я замахнулась. Он перехватил мою руку. Легко. Пальцы сомкнулись на запястье. Горячие. Сильные.

— Тише, Вероника Андреевна, — прошептал он. — Лизе не понравится, если вы меня ударите.

— Пустите.

— Отпущу. Но сначала скажу одну