Новенькая - Алёна Шахнина Страница 2

Радует только одно — последний год. Потом поступлю в институт, поселюсь в общаге и пусть родители кочуют по стране без меня. Я наелась этих переездов, новых домов, новых людей. Вся жизнь мелькает перед глазами, как кадры в телевизоре. Мама тоже не рада этому, но выбора нет — не бросать же отца из-за его дурацкой работы. Ходят слухи, что не все военные живут, как вечные кочевники, но, видимо, нам сильно повезло.

Отец всегда говорит: «Зато ты почти всю страну посмотрела. Другие только мечтать об этом могут». Но он не понимает, о чем я на самом деле мечтаю. О корнях, которые могу пустить в одном городе, в одном доме.

Каждый переезд — это не только сбор вещей, это еще и расставание. С друзьями, со школой, с домом. Я должна уже привыкнуть к этому, но не могу.

Глава № 2 Даниил

География. Как же я ненавижу эту нудную столетнюю училку с ее нудной географией. Еще и потом несет от кого-то — наверняка от Гришина, он вечно забывает свои волосатые подмышки мазать. В классе жарко и приходится махать на себя тетрадкой, чтобы тоже не начать вонять. Помогает плохо.

Смотрю по сторонам, на доску, на учителя, на всех подряд. Тоска…

Пытаюсь думать о завтрашней игре — слабый противник, наверняка разгромим их по полной. Не позорились бы тягаться с нами — лучшей командой в городе. У них только капитан путевый, но с такими игроками не помогут и его быстрые ноги. Но это все же это лучше, чем сидеть в школе.

Но даже мысли не помогают мне избавиться от удушающей духоты и запахов. Кажется, что теперь воняет от всех, и от меня в том числе.

— Валентина Николаевна, давайте окно откроем, жарко! — не выдерживаю я.

— Открой, Кириллов, — скрипит она.

Я шумно отодвигаю стул, поднимаюсь с парты и медленно иду к окнам. Возле последней парты раздается шепот и легкое хихиканье.

— Тишина в классе, Маркова! — говорю я.

Полина поднимает на меня взгляд и поправляет волосы. Я подмигиваю ей, и она смущается еще больше, но хихикать перестает. Всегда срабатывает.

— Кириллов, нельзя побыстрее? — говорит учитель.

— Простите, Валентина Николаевна, ноги затекли, — оправдываюсь я. — Видите, еле хожу!

Она лишь вдыхает, а по классу уже летит смешок. Я улыбаюсь и подхожу к последней парте первого ряда. Новенькая. Окидываю ее взглядом, хватаю стул и подвигаю его ближе к парте. Она возмущенно вздыхает, цепляется руками за парту и втыкает в меня свои глаза.

— Офигел? — говорит она.

— Простите, мадам, мне к окну пройти нужно, — отвечаю я и снова окидываю ее взглядом.

А она ничего такая. Темные волосы, серые глаза — холодные, как лед. Кажется, в них даже льдинки застыли, хотя может это лазеры, и она готовится прожечь меня ими? Интересно. Прохожу мимо, открываю окно и сразу в лицо дует свежий, прохладный ветер. Другое дело. Хоть из носа уходит навязчивый запах пота, пыли и девчачьих сладких духов.

Оставляю окно открытым и медленно возвращаюсь к своей парте, кинув взгляд на пустой лист на парте.

— Тебя как зовут, новенькая? — говорю я за ее спиной.

Она молчит, но сильнее сжимает ручку. Даже не смотрит на меня. Специально игнорирует.

— Кириллов, сядь на место! — почти кричит учитель.

— Не кричите, Валентина Николаевна! — говорю я. — У нас новый ученик в классе, а мы не познакомились.

— На перемене это делать надо! — отвечает учитель. — Садись!

Я пожимаю плечами и ухожу к своей парте. Ладно, пристану к ней после уроков. Так не пойдет — новый человек, а мы не знакомы. Хоть понять, как к ней относиться.

— Что, отшила тебя? — смеется Вовчик — сосед по парте и одновременно мой друг.

— Посмотрим еще, — говорю я.

— Ты не плачь только, — продолжает издеваться он. — Что на тебя, великого старосту, капитана школьной футбольной команды и просто красавчика не обратили внимание!

— Да пошел ты, — фыркаю я.

— Кириллов, почему я слышу тебя? — возмущается учитель.

Я закатываю глаза от раздражения.

— Наверное, потому что у вас слух очень хороший!

По кабинету снова пробегает волна смеха, а я злюсь. Поворачиваюсь к новенькой — ей безразлично. Она уткнулась в тетрадь и что-то рисует. Даже интересно стало — кто она. На лузера не похожа: слишком дерзкий взгляд. На типичную девчонку — тоже. После уроков познакомимся, если окажется нормальной, предложу тусить в нашей компании. Девчонки возмущаться будут, конечно, но плевать. Уже скучно с ними становятся — слишком предсказуемые. Только и делают, что в зеркало смотрятся и волосы свои бесконечно чешут.

Бывают, конечно, в нашей компании нормальные девчонки, с кем и посмеяться можно и на умные темы поговорить. Но такие обычно долго не задерживаются — начинают встречаться с парнями и все, пропадают.

Только такие, как Полинка задерживаются. Она тусуется в моей компании года три точно, и, как назло, никто ей встречаться не предлагает. Наверное, боятся оглохнуть от ее громкого, писклявого голоса.

А новенькая вроде не совсем обычная, и это только сильнее притягивает. Взгляд у нее такой… испытывающий. Не стала флиртовать и вообще не обратила на меня внимание, а это неожиданно. Можно подумать, что она скромница, но нет. Одета просто, со вкусом — вещи явно не из дешевых. Каштановые волосы чуть ниже плеч распущены, блестят от солнечного света, падающего с окна. Прямая осанка, а уверенность так и пышет. Нет, она явно не скромница, а вот самоназванная царица — вполне.

После уроков с Вовчиком выходим на улицу и сразу, как по команде, стягиваются остальные. Парни и девчонки из моего и параллельного класса останавливаются рядом, что-то бубнят, рассказывают. Вокруг бегает малышня, задевая своими огромными рюкзаками. Кричат, визжат и дико раздражают.

Один из мелких кричит снова и снова, пробегает мимо и толкается. Когда в очередной раз он оказывается рядом, я хватаю его за рюкзак, останавливаю и подтаскиваю к себе. Он испуганно смотрит на меня, пальцы цепляются в лямки рюкзака. Почти не дышит от страха.

— Долго орать будем? — говорю я.

— Больше не буду, — дрожит пацан.

— Вот и вали отсюда, мамка небось заждалась! — говорю я и толкаю пацана от себя.

Он спотыкается и, не оборачиваясь, убегает со школьного двора. Так-то лучше. Хотя тише не стало.

— Пойдемте куда-нибудь, — ноет Полинка.

— Дождемся кое-кого и пойдем, — говорю я.

— Кого? — жалобно пищит она. — Все же здесь!

Я не отвечаю. Ненавижу, когда она делает такой писклявый голос, считая, что это нравится парням. Ни