Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник - Аглая Алая Страница 2

И добавляю про себя: и подальше от этого мерзавца.

Которого я не могу расстрелять.

Но хотя бы могу уехать от него навсегда. Как можно дальше.

И больше никогда его не видеть.

Пока он развлекается с разными Амели, Рузаннами и Виолеттами тридцать шестого размера…

— Ну хорошо, — усаживается за свой компьютер Овечкин. — У меня как раз есть один объект, на котором очень не хватает ценных и толковых специалистов… Но ты должна понимать, что это будет самая высокая степень засекреченности, и, возможно, тебе придётся покинуть страну на несколько лет…

— Я к этому готова, — жёстким стальным голосом отвечаю я.

Хотя внутри у меня всё буквально разрывается на части…

— И отъезд в ближайшие дни, — сверлит меня взглядом Овечкин.

— Отлично, — рапортую я.

Лучше улететь прочь из страны, из Москвы, иначе я не уверена, что я сделаю со своим бывшим, если где-то пересекусь с ним.

Лучше перетерпеть эту невыносимую боль в другой стране, на чужбине, выполняя опасные задания, на которых, возможно, меня убьют, но так я, по крайней мере, смогу забыть навсегда этого предателя…

Который так сладко врал мне прямо в глаза.

Ненавижу его.

И, всё-таки, ещё люблю?! Но это ненадолго. Я в этом не сомневаюсь.

Спустя час, после всех необходимых инструкций, я иду по длинному коридору главного управления внешней разведки, и жадно вдыхаю запах такой родной краски и побелки.

Пыли отчества.

Рассматриваю напоследок портрет железного Феликса на стене…

Не скоро я снова смогу насладиться ими…

— Таисия? — слышу я такой знакомый, такой родной голос.

Любимый голос. Точнее, любимый когда-то…

Оборачиваюсь и вижу его.

Сашу. Он стоит передо мной. В штатском. С немного растрёпанной причёской. И смотрит на меня своими пронзительно голубыми глазами, в которых я всегда вижу небо…

Точнее, всегда видела.

А сейчас я вижу только вчерашнюю картину.

Где он насмехается надо мной у меня же за спиной.

И злость с ненавистью снова застилают мне глаза кровавой пеленой.

Но я — российский разведчик.

С холодной головой и железной волей. Бросаю беглый взгляд на железного Феликса, и мне кажется, он сдержанно кивает мне в ответ. Словно говорит мне: «Держись, Тася! Соберись, тряпка! Ты — прежде всего разведчик. А потом уже — женщина».

И я только сдержанно киваю в ответ подполковнику Александру Пронину:

— Товарищ Пронин, добрый день, — и просто шагаю мимо. Как будто мы просто два сослуживца, случайно столкнувшихся в коридоре.

Только он не знает, что теперь больше никогда не увидит меня.

Всё к лучшему…

У меня выкручивает до жгучей боли все внутренности, когда я понимаю, что видела только что его это красивое волевое лицо с пронзительными глазами и носом с горбинкой в последний раз.

Я понимаю, что больше не проведу пальцами по его чуть загрубевшей и колючей коже на скулах… Не зароюсь пальцами в его непослушные густые волосы и не почувствую снова вкус его солёного терпкого поцелуя на своих губах…

Смотрю на проплывающие подо мной густые леса. Такие родные. Телефон тренькает уже в который раз. Я стираю сообщения одно за другим, даже не читая их, и обращаюсь к своему коллеге:

— Это мой старый телефон. Из прежней жизни. Утилизуйте его, пожалуйста.

Вот так.

У меня больше нет ни старого имени, ни старого паспорта, ни телефона.

Я стёрла себя из его жизни навсегда.

Нас больше нет.

Таисии Ворон и Александра Пронина…

И чужие руки берут мой телефон, в котором всё ещё хранится столько воспоминаний, которые сейчас исчезнут безвозвратно…

1

4 декабря 2024 года

Тася, наши дни

Иду за своим провожатым по тёмному длинному коридору, вырытому где-то под самым центром Кабула.

Сейчас я завёрнута в длинный чёрный хиджаб, покрывающий меня с ног до головы, но мой провожатый отлично знает, что это только обёртка.

Сняв которую, он сможет выручить за меня просто огромную сумму денег.

Пусть и дальше так думает, дурачок. Мне это только на руку.

Ведь всё ради этого и затевалось.

Я иду, опытным профессиональным взглядом отмечая по пути все повороты, все выступы в стенах и все ответвления от главного коридора: прямо как и на плане, который я изучала уже много раз до этого. До начала этой спецоперации.

Пока не выучила его наизусть.

И сейчас, если меня выпустят одну, я найду дорогу с закрытыми глазами.

Дорогу к своей цели.

Цели, которую мне необходимо обезвредить. Во что бы то ни стало. И сейчас мой мозг, как процессор мощного компьютера, работает в бешеном режиме: обезвредить цель и постараться вернуться живой. Если получится.

А пока я — таинственная и соблазнительная эскортница Джулиана Ламборджини из Рима, за ночь с которой готовы отстёгивать огромные деньги сильные мира сего. Такая у меня легенда.

Ну вот мы на месте. Железные двери, которые способны выдержать даже ядерный удар, распахиваются перед нами, и мы заходим в ослепительный зал, резко контрастирующий с убогим и ободранным коридором.

Такое ощущение, что в этом зале — все богатства и деньги самой влиятельной террористической организации в мире «Аяллы», но я прекрасно знаю, что это только маленькая их крупица.

Все стены обшиты золотыми панелями, от которых у меня слепит глаза, и я краем глаза вижу своё отражение в бесконечных французских зеркалах: сейчас я просто укутанная в чёрное фигура, но скоро я сниму с себя все одежды и предстану перед могущественным лидером террористической группировки Хишамом Нисраллой.

— Добрый день, мой господин, — подобострастно кланяется ему мой сутенёр, торговец живым товаром.

И я замираю в глубоком почтительном поклоне перед сидящим передо мной мужчиной.

И не могу скрыть своего любопытства: мои глаза буквально впиваются в него, но он не может увидеть моего взгляда, скрытого за чёрной паранджой.

И сейчас я — первый человек, точнее, первый сотрудник разведки, которому удалось увидеть его вживую, а не на спутниковых полуслепых снимках.

Вот передо мной сидит, развалившись на расшитых золотом и шёлком подушках, один из самых опасных преступников современности.

Взрослый, но совсем ещё не старый. Черные, как смоль, волосы, только на висках серебрятся слегка сединой. Черные глаза в обрамлении пушистых густых ресниц смотрят жёстко, но развязно.

Порочные губы под усами и густой бородой растягиваются в плотоядной улыбке, когда он видит перед собой меня.

— Что ты мне принёс в этот раз, Дидье? — свысока бросает взгляд он на международного сутенёра-француза, которого завербовала наша разведка.

И я про себя отмечаю, как он