Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова Страница 22

Оцепенело моргаю, сглатываю, пытаясь найти слова, только где же их взять в такой ситуации? Я ведь не привыкла к такому. С самого рождения обо мне заботились только бабуля с мамой и мы всегда делали всё сами, проблемы решали сами, невзгоды переживали тоже самостоятельно, полагаясь лишь на себя и друг друга. С нами рядом никогда не было крепкого мужского плеча, на которое можно было бы опереться, чтобы выдохнуть, или поплакаться о несправедливости жизни. Мы сами себе были этим самым плечом. И сейчас я растеряна максимально, одновременно и тая от проявления внимания и этого незнакомого мне ранее мужского твёрдого "решим", и напрягшись из-за него же.

В смысле "решим"? Как? Кто решит? Что мне-то теперь делать? И надо ли вообще что-то делать?

- Я не...

- Расслабься и доверься мне, Ласточка. Я тебя не подведу. Не обижу.

Мы замираем, зависнув друг на друге. Воздух между нами опасно искрит, грозясь вспыхнуть и обратить в пепел всё вокруг, но мне почему-то не страшно.

И это, наверное, тревожный звоночек, ведь нужно одуматься пока не стало совсем поздно. Баграев по-прежнему старший брат подруги, мечтать о котором у меня нет прав. И я к тому же всё та же Маруся Ласточкина - простая студентка, вечно пытающаяся свести концы с концами и радующаяся скидкам на капроновые колготки в супермаркете. Между нами пропасть, вот только в эту секунду она не волнует ни меня, ни его. Нет ни культурных, ни национальных, ни социальных различий.

Есть только я и он.

И нас тянет друг к другу просто какой-то невероятной силой. Это даже мне, неискушённой девственнице понятно, а для него, наверное, и вовсе всё происходящее как дважды два.

- Договорились? - Тамерлан слегка наклоняется вперёд, не выпуская из плена своих обсидиановых глаз. - Сможешь быть послушной девочкой и сделать так, как я говорю?

Звучит несколько двусмысленно и не смутиться из-за этого я не могу, поэтому лишь молча киваю.

Будь что будет!

Понятия не имею, чем мне это в итоге аукнется и куда нас двоих заведёт судьба, но с ним... Просто хочется с ним. Что угодно! Главное бы продолжал смотреть вот так... Так... Так, что ноги подкашиваются и время замедляется.

- Умница, - на чувственных губах появляется лёгкая улыбка контрастом к огню во взгляде. - А теперь, повторюсь, ужин или ты торопишься?

- Нет, нет, нет! Куда мне торопиться? Смена закончилась, мама сегодня на дежурстве...

- Неужели никаких планов?

- Вы думаете я вас обманываю?

- Пока не решил.

- Но я правду говорю, Тамерлан Заурович.

- Обычно у красивых и свободных девушек вроде тебя вечера расписаны по минутам. Прогулки, развлечения, свидания...

Не дослушав его, фыркаю.

Прогулки, развлечения, свидания? Конечно! Мне же есть когда и с кем на эти свидания с прогулками ходить и развлекаться, ага!

Я, конечно, не уродина и какой-никакой интерес противоположного пола к себе изредка замечаю, но обманываться не спешу, потому что в эпоху моделей-див из социальных сетей моя натуральная внешность с миловидными и вместе с тем простыми чертами лица и угловатой фигурой особо мужчин не цепляет. Яркие образы с бросающимся макияжем и нарядом мне не идут, сразу выгляжу дешёво и достаточно колхозно, поэтому стараюсь этого избегать, ратуя за естественность, что автоматом задвигает меня на задний план на этой ярмарке тщеславия. Таких девушек, как я, тысячи тысяч. И это не хорошо и не плохо. Это просто факт, который нужно принять и смириться. Правда, мама с моими размышлениями на этот счёт яро не соглашалась, повторяя, что я уже сейчас красавица из красавиц, а однажды, когда придёт время, и вовсе расцвету как роза в саду. Но, как известно, мамы - это мамы, они любят своих детей независимо ни от чего, так что опять таки верить в чудо я не спешу, хотя, честно признаюсь, хотелось бы в один момент, как в том нашумевшем фильме, стать лучшей версией себя.

- Что? Разве не так?

- Нет. Девушки вроде меня обычно заняты тем, что пытаются всё успеть, совмещая учёбу, работу, дом, и при этом не забыть расчесаться утром, - весело хмыкаю. - Прогулки, развлечения и свидания мы видим только в кино или слышим в рассказах у подружек, которых на эти прогулки с развлечениями и свиданиями зовут.

Баграев лениво откидывается на спинку стула, снова осматривает меня вдоль и поперёк и чуть прищуривается, словно сканирует.

- То есть хочешь сказать, что за тобой не бегают толпы поклонников?

Этот вопрос веселит меня ещё сильнее и я смеюсь, отрицательно покачав головой.

- Нет, не бегают или, как вариант, очень хорошо от меня скрываются.

Вот только его моё веселье не касается. Тамерлан с абсолютно серьёзным выражением лица, даже слегка с враждебным, хлёстко припечатывает:

- Слепые идиоты, - и пока я, чудом не подавившись смехом, ловлю челюсть, пускает мурашки вкрадчивым и многообещающим: - Хорошо, что я не такой. Они опомнятся, а уже будет поздно. Делиться я не привык.

Как только пробки не выбило от вышедшего за край напряжения между нами не понимаю. Впрочем как и то каким образом умудряюсь сидеть прямо, а не стекаю под стол лужицей, и это, кажется, его пыл только сильнее разжигает.

Взгляд становится совершенно беспросветный и затягивает меня всё глубже и глубже, так, что я, проваливаясь в чёрные омуты, забываю о дыхании, своём имени и обстоятельствах, запрещающих мне чувствовать к нему что-то подобное.

- Ты же знаешь это, да, Ласточка?

Слабо киваю, завороженно смотря на него. Отчасти вру, потому что в душе не чаю о том, что именно он имеет ввиду, но сказать "нет" не могу, потому что для Баграева на всё априори "да". Всегда.

- Понимаешь? - продолжает мужчина. - Только честно.

- Ч-что?

- Что я хочу тебя себе. Всю, Маруся. Без остатка.

Я вспыхиваю под его пристальным взором и слов, которые просто напросто переворачивают мой маленький мир с ног на голову. Скажи мне кто-нибудь ещё днём, что между нами случится такой разговор, то я бы не поверила и сочла говорившего за человека с очень буйной фантазией, потому что где я, а где Тамерлан Баграев. Зачем такому мужчине, как он, хотеть себе такую, как я? Но сейчас, сидя напротив