Алина Кускова - Вам хорошо, прекрасная маркиза? Страница 24

Да, любовь – зависимость. Но это жизненно необходимая связь с тем, кто становится частью тебя. Безусловно, скажете вы, лучше зависеть от любимого человека в разумных пределах, чтобы не терять голову, оставаться с трезвым рассудком… Любовь и трезвый рассудок? Честное слово, по мне, так эти два понятия – антагонисты. Мне зависимость, читай – любовь, нравится гораздо больше трезвого рассудка. И я хочу быть зависимой, и чтоб от меня зависели. При этом я люблю одиночество и вполне самодостаточна, мне интересно с самой собой. И если мой мужчина вдруг заявит о своей от меня независимости, то мой самодостаточный мир рухнет. Тьфу-тьфу.

Я искренне не понимаю тех, кто боится зависеть от любви. И еще мне кажутся безумцами те, кто с любовной зависимостью борется…

– Тише! – шикнул на меня Давыдов, словно подслушав мои крамольные мысли.

В этот момент мы как раз проходили возле открытого окна господского дома, откуда струился мягкий свет. Я остановилась, уткнувшись ему в плечо носом. Давыдов круто развернулся и…

Он наклонился ко мне и начал целовать.

Боже, как это было приятно! Я выкинула из головы все, что передумала за короткое время нашего знакомства. Мир перестал для меня существовать в единственном экземпляре. Вокруг нас сразу закрутился калейдоскоп разноцветных галактик, манящих в свои неизведанные дали. Мне показалось, что ноги оторвались от бренной земли и я, подхваченная Артуром, понеслась с ним ввысь, навстречу волнующему счастью, шальным мечтам и безрассудной надежде.

– Все, – он оторвался от моих губ, но руки, крепко сжимавшие меня в объятиях, не опустил. – Вроде пронесло.

Кого? Куда? Я чувствовала себя, как золотая рыбка, выброшенная на берег. Вроде бы все могу, а без глотка воды ничего сделать не в состоянии.

– Спелись, стервы, – прошептал Артур и отошел от меня в сторону окна.

С его ростом легко можно было заглянуть внутрь. Но я уже слышала голоса Фаины и Марины и догадалась, что они находятся в библиотеке.

– Ничего здесь нет, – расстроенно говорила Марина.

– Я это подозревала, – холодно ответила ей Фаина. – Олег Васильевич был мастаком играть в дурацкие игрища…

– Не нашли, – удовлетворенно констатировал подслушанный нами факт Артур.

Я могла бы в очередной раз спросить, а что они искали, но уже заранее знала ответ на свой, в сущности, навязчивый, а потому глупый вопрос.

– Я могу тебе помочь в поисках.

Вместо этого я предложила ему помощь.

– Ты, Кэт? – удивился Артур.

– Конечно, я, кто же еще? Или ты считаешь, что против двух стерв справишься совершенно один?

Давыдов поднял мой подбородок указательным пальцем и снова наклонился к моим губам. Я затаила дыхание и приготовилась снова получить немыслимое блаженство на морозе, забыв об обветренных губах. Но он только хмыкнул и отвернулся.

– Пойдем спать, Катя.

И это все?! И это все, что он мог мне сказать?! Я ради него была готова буквально закрыть собой амбразуру дзота, смутно понимая, что такое дзот. Я была готова… была готова… да чуть ли не на все! Пылая праведным гневом, я пошла за ним. Шла и мысленно проклинала тот день и час, когда оказалась в гримерке Заславского. И еще…

Еще по дороге в наш маленький дом я внезапно вывела свой состав счастья.

Моя личная формула любви

Отброшу все философско-психологические доводы и аксиомы и скажу так.

За что любят? Любят не за внешность, возраст, голос, жесты, профессию, деньги, жилье и прочую внешнюю атрибутику. Любят за результат.

Сумел достучаться до сердца, заполнил его теплом и светом, позволил ему биться сильнее при каждом твоем слове, раскрасил мир новыми красками – подарил мечту. И как итог – влюбил.

А если наоборот: стучался не сердцем, а копытами, заполнил обидой, обидел словами, мир погрузил во мрак – забрал мечту. Сальдо отрицательное, «итого» – положительного результата нет. И уже нет любви… Нет ли? Если была истинная, то она пробьется через завесу непонимания потому, что в ней теплится надежда. Ведь мечта не может быть без надежды. А любовь не может существовать без мечты.

Сложение реализовавшейся надежды и исполненной мечты в результате дает истинную любовь. Ключевые составляющие этой формулы – результат и любовь.

Прямо вижу, как математики нервно курят в сторонке, но дискутировать на эту тему с ними ни за что не буду. Хотите, принимайте мою формулу, хотите – нет, ваше право. При этом я посмотрела на Давыдова. Он математик, точно. Слишком холодный и жутко рассудительный. И жаль, что он не в состоянии потерять голову от любви. И моя формула ему до лампочки…

Ночь, пронизанная морозцем и легким ненавязчивым снежком, располагала к неумеренному проявлению всех чувств. Я злилась и была готова порвать Давыдова на части за один только пренебрежительный взгляд. Как он только может, мимикрист несчастный, после искреннего поцелуя совсем меня не замечать?! Ага, а был ли его поцелуй искренним? А было ли что-то вообще между нами искреннее и…

– Не спишь?

Дверь смежной комнаты приоткрылась. Я непроизвольно натянула на себя одеяло и подогнула под ним коленки. Он зашел ко мне с бутылкой виски и бокалом, сел на краешек постели и поинтересовался, не выпью ли я с ним за компанию. Я сказала, что не буду. Тогда Давыдов заявил, что я просто обязана с ним поговорить, потому что ему в этом доме больше разговаривать не с кем. Здорово, ничего не скажешь.

– Ты хочешь знать, что здесь все ищут? – вздохнув, спросил он.

Я кивнула и тут же получила в руки бутылку виски. Он опрокинул содержимое бокала в рот и поставил бокал на пол.

Безусловно, я хотела знать, что именно ищут, но не думала, что это делают все. Все?! Все против одного Давыдова?! Бедненький, как ему, наверное, тяжело.

– Ты хочешь, – он провел пальцем по моей щеке и остановил его на губах.

– Хочу, – честно призналась я.

– И не боишься последствий?

Взяла ли я с собой противозачаточные таблетки… Или он имел в виду что-то другое? Да ничего другое мне не страшно! К тому же Фаина все равно думает, что я беременна.

– Я тебе скажу, – пробормотал он, наваливаясь на меня всем своим безупречным оголенным торсом. – Потом, если захочешь…

Похожая фраза звучала в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя», только там говорили про поцелуй, пронеслось у меня в голове. Бутылка виски прижалась ко мне со всей своей стеклянной неизбежностью.

– Осторожно!

Я, чуть освобождаясь, умудрилась поставить ее на пол рядом с бокалом.

– Я буду очень осторожен, – прошептал Артур прямо мне в ухо, отчего по телу дружным строем пробежали возбуждающие мурашки. – Тебе понравится, Кэт.