Черно-белые чувства - Дарья Волкова Страница 26

Большие. Красивые. Внимательные.

Да откуда ты взялась на мою голову?!

— Зачем вам это? — выдохнул Артем.

— Что именно?

Хороший вопрос. Что именно ты творишь, девочка?

Он теперь не сводил с нее прямого упорного взгляда.

— Почему вы расстались со своим женихом, Таисия?

Моргнула — будто растерянно. Будто не ждала такого вопроса. Не надо хлопать на меня ресницами, деточка, не работает.

— А вы бы смогли связать свою жизнь с убийцей?

Она просто сшибла Артема этим ответом-вопросом. Несостоявшаяся Халяева вслух и спокойно озвучила то, от чего стыдливо прятались все. Сказала то, что и сам Артем иногда… Не то, чтобы сомневался, но…

— Вы в этом так уверены?

— А вы?

— А ну не переводите разговор! — рявкнул Артем. Она снова и бровью не повела.

— Это очевидно всем разумным людям. Я себя к таковым причисляю. А вы, Артем Александрович?

— Чего? — Артем растерялся.

— Вот, — она снова взялась за свою папку. — У меня здесь дополнительные данные.

— Нет… — Артем чуть ли не застонал. Опять она за свое! Откуда взялась, реально, откуда?! Со своей папкой и со своим «А вы бы смогли жить с убийцей?». Халяевы вон живут и не жужжат! А ты…

— Вы не верите мне, Артем Александрович. И я вас понимаю. Но поверьте тогда цифрам. Проверьте.

Артем почувствовал неожиданный укол совести. Он, и в самом деле, ведет себя не как начмед, а как мальчишка. Обязан все проверить. Обязан.

— Я посмотрю. Обязательно.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Я завтра приду и проверю.

Артем вздернул бровь. Она ответила ему невозмутимым взглядом. Вот же… Откуда взялась только!

— И не вздумайте говорить, что вы заняты или вас нет. Все равно найду.

Артем даже сразу не нашелся, что сказать. И тут дверь без стука открылась, и в кабинет ввалился главный инженер.

— АртемСаныч, город обещает тепло запустить!

Артем резко встал.

— Отлично. От меня что-то требуется?

— Да. У меня вот тут… — главный инженер тряхнул листами бумаги и покосился на Мельникову. Она тоже встала.

— До завтра, Артем Александрович.

Вот же упертая!

— До завтра, Таисия… — черт, какое у нее отчество?! — До завтра.

* * *

— Ну что, Артем Александрович, спасибо тебе душевное.

— За что? — Артем с удовольствием пожал руку Науму Николаевичу.

— За тепло, — тот усмехнулся. — Живем теперь.

— Да я-то тут при чем?

— А кто — при чем? Ты и только ты.

Артем лишь пожал плечами. Мимо на работу шли сотрудники, здоровались. А Наум Николаевич прикурил сигарету.

— Когда вы бросите?

— В моем возрасте любые резкие изменения в жизни противопоказаны, — зав. отделением невозмутимо выдохнул струю дыма в сторону.

— Слова не врача, а популиста.

Наум Николаевич лишь снова усмехнулся — и сменил тему.

— Ты не приболел, Артем Александрович? Выглядишь что-то не очень. Штамм поганый еще гуляет.

— Мой штамм — это начмедовская должность, — буркнул Артем. — Да еще и сон сегодня приснился… — он передернул плечами.

— Как сам угля в топку забрасывал, чтобы тепло в больницу дать?

— Ира и Катюшка приснились. Живые.

Артем сказал — и замолчал. Он и сам не знал, зачем это выдал. Ни с кем об этом не говорил. Не с кем об этом говорить. Никто не поймет. Для того, чтобы понять, самому такое надо пережить. А этого никому не пожалеешь. Даже врагу злейшему. Даже Халяеву, как выяснилось опытным путем.

Артем кашлянул.

— Извините.

— Да что ты, Тема, что ты, какое «извините»… — неловко отозвался Наум Николаевич. Закашлялся дымом. — Понимаю. После таких снов очень тяжело просыпаться. Ты только помни одно, Темушка… — Артем даже усмехнулся этому «Темушка», такому неожиданному от наставника. Артема так только мать называла. И когда-то — Ира.

— Что?

— Работа лечит.

— Вы мне это уже говорили.

— И повторяю снова.

Прав наставник, сто процентов прав. Прав был тогда, и прав сейчас. Просто как-то навалилось разом и…

У Наума Николаевича вдруг поменялось лицо. И взгляд, направленный куда-то за плечо Артема.

Артем резко обернулся.

Только этого сегодняшнему утру не хватало!

Перед Артамоновым стоял Халяев. Который младший.

Они молчали. Артем не начинал разговор первым. Это Халяев к нему пришел, если что-то надо — пусть говорит. Артем не мог понять, что чувствует. Радости или удовольствия от встречи с Халяевым-младшим он испытывать не мог, это понятно. Но удивляло другое. Артамонов смотрел на него, как врач, который оперировал этого человека пару месяцев назад. Оценивал общее состояние.

На голове шапка — волосы еще не отросли в достаточном объеме. На лице отечность, расширенные капилляры, в глазах особенно. Первая мысль — Халяев с похмелья. Очень на то похоже. Да неужели же Халяевым в этом новом кластере не объяснили, что после нейрохирургических вмешательств алкоголь — под категорическим запретом?

Артем моргнул, отвел взгляд. А должно ли ему быть какое-то дело до здоровья и внешнего вида Халяева? Не должно. Пусть говорит, что хотел, и проваливает.

— Зачем ты меня спас?

Вот это начало разговора… Этот вопрос Артем сам себе боялся задавать. Ну, или не боялся, а просто не хотел. Не готов был вспоминать. Сзади снова закашлялся Наум Николаевич. А Халяев не сводил с Артема взгляда — напряженного. Будто и в самом деле ждал ответа.

— А не должен был?

Халяев закинул назад голову и хрипло расхохотался. Поднял обратно и резко замолчал. А может, и не похмелья… Может, уже с утра накатил. Только бы за руль в таком состоянии не садился.

— Вы сегодня пили?

— Ты еще спроси — ел ли я сегодня! Ты, в натуре, какой-то блаженный. На хера ты меня спасал?!

Артем понял, что отвечать смысла не имеет. И он сам не хочет — отвечать и вообще разговаривать. С чего Артамонов решил, что Халяев ему может сказать что-то важное?

— Наум Николаевич, пойдем, — Артем обернулся к коллеге.

Но Халяев не мог угомониться.

— Меня на консультацию к светилу возили. Чтоб проверить, не накосячил ли ты. Дурак, а не светило! — лицо Халяева скривилось. — Полчаса рассказывал, как нам повезло. Как все замечательно сделал нейрохирург, который меня оперировал. Что у этого врача — золотые руки. Так и сказал — золотые руки, прикинь! Тьфу! — Халяев реально плюнул, отер рот. — Ты в курсе, что у тебя золотые руки, Артамонов?

— В курсе, — Артем отвернулся. — Наум Николаевич, ты докурил? Идем.

— Зачем ты меня спас?! — это Халяев заорал уже в спину. — Я тебя не просил! Святым себя возомнил? Зачем?! Ответь! Это же я, я!

Артема дернули за плечо. Он, не веря в происходящее, развернулся. И Халяев схватил его за куртку двумя руками, попытался тряхнуть.

— Зачем?! Ответь