Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива Страница 27

а пустота это смерть, а я не хочу умирать, я хочу жить, я хочу помнить, я хочу чувствовать, я хочу быть, и я думаю, что я должна сохранить, что я должна сшить, что я должна собрать, что я должна сделать из этих кусочков что-то новое, что-то, что будет напоминать о том, что было, но что будет другим, что будет новым, что будет моим, и я беру иголку, и я беру нитки, и я начинаю сшивать, и я сшиваю кусочки, один за другим, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я сшиваю, и сшиваю, и сшиваю, и я не чувствую боли, не чувствую злости, не чувствую ничего, кроме холодного, ровного желания, желания сохранить, желания собрать, желания создать что-то новое из того, что было разрушено.

Я сшиваю до утра, и когда солнце встаёт, и свет проникает через окно, и падает на стол, на фотографии, на мои руки, на иголку, на нитки, я смотрю на то, что получилось, и я вижу, что это не то, что было, что это другое, что это новое, что это моё, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна была сделать, и я беру фотографии, и я иду в спальню, и я кладу их на тумбочку, рядом с кроватью, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что будет напоминать мне о том, что было, о том, что я потеряла, о том, что я разрушила, о том, что я создала заново, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать.

Через три дня совет директоров, и я иду на него, как иду на войну, как иду на бой, как иду на то, что определит всё, что будет дальше, и я думаю, что я готова, что я справлюсь, что я выдержу, что я железобетонная конструкция, и железобетон не трескается, железобетон выдерживает, железобетон стоит, даже когда внутри всё рушится. Я одеваюсь в свой лучший костюм, чёрный, строгий, тот, в котором я хожу на самые важные встречи, тот, в котором я выгляжу как броня, как защита, как функция, как железобетонная конструкция, и я крашу губы, тёмно-красной помадой, тем цветом, который я не носила десять лет, и я смотрю в зеркало, и я вижу женщину, которая выглядит как королева, как хищник, как тот, кто контролирует ситуацию, кто видит, кто знает, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, кем я должна быть, и я выхожу из дома, и я сажусь в машину, и я еду на работу, и я думаю о том, что я скажу, как я это скажу, как я это покажу, и я не знаю, как они отреагируют, но я думаю, что они отреагируют, что они поймут, что они увидят, что это то, что должно случиться, что это то, что я должна сделать, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что должно случиться.

Я прихожу в зал заседаний за десять минут до начала, и я сажусь за стол, и я достаю папку, которую я готовила, которую я собирала, которую я хранила, и я открываю её, и я проверяю, всё ли на месте, всё ли готово, всё ли так, как должно быть, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я жду, и я думаю о том, что я скажу, как я это скажу, как я это покажу, и я не знаю, как они отреагируют, но я думаю, что они отреагируют, что они поймут, что они увидят, и я жду.

Приходят члены совета директоров, Виктор Сергеевич, главный бухгалтер, юрист, два внешних директора, и я здороваюсь с ними, и я сажусь, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я жду, и я думаю о том, что я скажу, как я это скажу, как я это покажу, и я не знаю, как они отреагируют, но я думаю, что они отреагируют, что они поймут, что они увидят, и я жду.

Виктор Сергеевич открывает заседание, и он говорит о повестке, о срыве сроков по второму корпусу, о том, что нужно принять меры, о том, что нужно наказать виновных, и я слушаю его, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и когда он заканчивает, и он смотрит на меня, и он говорит, Анна Сергеевна, ваше слово, я встаю, и я подхожу к проектору, и я подключаю свой ноутбук, и я открываю презентацию, и я начинаю говорить.

— Уважаемые члены совета, — говорю я, и голос мой ровный, спокойный, как у человека, который контролирует ситуацию, как у человека, который видит, кто знает, — я хочу доложить вам не о срыве сроков, а о более серьёзной проблеме, о взломе нашей системы безопасности, о краже конфиденциальной информации, о промышленном шпионаже.

Я вижу, как они переглядываются, как они понимают, что это не то, что они ожидали, что это что-то другое, что-то страшное, что-то, от чего нельзя убежать, что-то, что уже случилось, что уже здесь, что уже между нами, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я продолжаю.

— Я обнаружила это случайно, проверяя логи сервера, и я увидела, что один из наших сотрудников, руководитель проекта, систематически скачивал конфиденциальную информацию, базу поставщиков, контакты подрядчиков, финансовые условия контрактов, и я думаю, что это не случайность, что это не ошибка, что это намеренное действие, что это кража, что это промышленный шпионаж.

Я переключаю слайд, и я показываю логи, скрины, даты, время, размеры файлов, и я вижу, как они смотрят, как они понимают, как они осознают, что это серьёзно, что это преступление, что это то, что может уничтожить компанию, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я продолжаю.

— Я провела расследование, и я выяснила, что этот сотрудник действовал не один, что у него был