Заводите моторы - Ребекка Чейз Страница 3

Воспоминания последних сказанных ею слов через несколько недель после того, как ее выписали из больницы, лавиной нахлынули на меня, заставив мою грудь вибрировать. Надеюсь, однажды ты поймешь, какого это, когда рушат твою жизнь, как ты разрушил мою. Я ненавижу тебя всеми фибрами души. Ты для меня мертв, Коннор Дейн.

Я не мог забыть слезы злости в глазах семнадцатилетней Сенны, когда я отчаянно пытался объяснить, что авария была не моей виной. Она понятия не имела, что на самом деле значила эта авария, а я никогда не раскрою эту правду.

Кислый привкус заполонил мой рот. Я ожидал, что столкнусь с ней, так как она была — раньше — директором по связам с общественностью, но это все меняло.

— Хочешь, блять, сказать, что теперь ты — босс, Рывок? — сболтнул я.

Ее глаза дрогнули. Раньше она ненавидела это прозвище, потому что оно подчеркивало ее неудачи на ранних этапах. Я стиснул зубы. Я использовал его с восемнадцати лет в попытках перестать испытывать к ней чувства и превратить ее в безликого врага.

Она потерла шрам на том месте, где по моей вине разбила руку. Желчь подступила к горлу, пока я наблюдал за этим движением. Я мог бы уничтожить жизни всех, кого знал, и все равно не ненавидел бы себя так же сильно, как сейчас.

— Да, Ники ушел, и теперь я руковожу «Колтер», — она втянула свои румяные губы в рот.

Она чертовски шикарна, всегда такой была, и, если не считать в день свадьбы, на которую я пробрался в прошлом году, это встреча была нашей самой близкой за последние несколько лет. Соберись.

Антуан проворчал. Он презирал саму мысль о том, что его начальник — женщина. Я ненавидел этого парня.

Ее прищуренные глаза напомнили мне о том, как она расправлялась с парнями-пилотами во время наших подростковых гонок. Тем не менее, в них была дрожь. Я знал это движение. Я видел его, когда мы были моложе и она пыталась вести себя агрессивно в окружении гонщиков мужского пола, чтобы доказать, что она была так же хороша, как и они. Она чертовски нервничала.

— Я больше, чем просто начальник, — сказала она, глядя на меня и Антуана.

— Неужели? — спросил я, вставая.

— Если ты в моей команде, то на сезон ты в моем распоряжении.

Комната погрузилась в тишину, пока взгляды метались туда-сюда между нами.

Я хмуро посмотрел на нее, но она не вздрогнула

. Я сделал вдох.

— Минуту…

— В моем распоряжении, — повторила она, прежде чем заткнуть мой ответ рукой.

Она повернулась к членам совета, которые пялились с нахмуренными бровями.

— Все на выход. Я хочу, чтобы через тридцать минут вы вернулись сюда, чтобы разработать стратегию, — я медленно пошел в направление двери, но ее глаза сверкнули, когда она повернулась ко мне. — Не ты. Я с тобой не закончила. Сядь.

Я скрестил руки, уставившись на нее снизу-вверх. Она закатила глаза.

Когда совет директоров вышел, я переместился к стене. Мои ноздри раздувались, когда я расправил плечи и так сильно стиснул зубы, что заболела челюсть.

— Ты — новый пилот, которого сбросил на меня Ники, — ее плечи были напряжены, а левый глаз дернулся.

Я поднял руки вверх

— Сбросил? Я не подписывался находиться в твоем «распоряжении», но не забывай, что я — один из твоих лучших пилотов на трассе.

Или был им.

— И одна из самых больших помех, когда ты не соблазняешь все, что находится в твоем поле зрения.

Вонь рвоты наполнила мои ноздри, и я поджал губы. Она не знала, какой именно обузой я был или почему. Может, это был шанс расторгнуть контракт. Если бы я был в лучшей ментальной форме, то подумал бы, что судьба говорила мне возместить ей за свои поступки.

— Я не такой, каким ты…

Она снова подняла руку и подключила телефон к экрану конференц-зала. Я просто лопну от злости, если она не прекратит так делать. Я смотрел на ее пальцы, пока считал до десяти. Некоторые следы указывали на то, что она не сидела в своем офисе, как безразличный начальник, а продолжала работать над машинами. Линия шрама въелась в ее кожу. Я сжал руки в кулаки. Если бы я мог вернуться назад…

Я покачал головой. Я не мог.

Лицо Ники появилось на экране.

Сенна вздохнула:

— Твои волосы, — но это было настолько тихо, что он не услышал.

Его голова была полностью сбрита на лысо. При виде ожогов от аварии, которые все еще заживали, мое «привет» застряло в горле. Спасателям потребовались считанные секунды, чтобы извлечь его из машины и потушить пожар во время его последней гонки. Я не питал никаких иллюзий по поводу того, какие бы еще травмы он мог получить, кроме ожогов и сломанных ребер. Видео, как его уносили на носилках, преследовали меня в кошмарах, когда они не вращались вокруг Сенны.

Я закрыл глаза. Не в первый раз я задумывался уйти из гонок, как это сделал он. В двадцать восемь лет я больше не был одним из молодых пилотов. Я мог уйти на пенсию. Каждый раз, когда я залезал в болид, адреналин уже не подстегал желание победить. Скорее моими руками двигало отчаянное желание остаться в живых.

— Какого черта, Ники? — проворчала Сенна, заставив меня открыть глаза.

Я смотрел на своего лучшего друга, пока он надевал кепку на голову.

— Я бы и не выразился лучше, — проворчал я.

Мы втроем не разговаривали вот так со дня до аварии Сенны, когда Никки слег с гриппом и сказал нам, что не сможет участвовать в гонке. Если бы он был там, Сенна осталась бы целой и невредимой. Я прогнал воспоминания и снова впился зубами в губу, отчаянно желая боли.

Ники улыбнулся.

— Посмотрите-ка, как вы ладите. Вы уже соглашаетесь.

Я хотел протащить его сквозь экран и ударить, несмотря на то что любил этого парня.

— Если бы ты был здесь, я бы заехала по твоему красивому личику, — ответила Сенна. Ей нужно престать озвучивать мои мысли вслух. — Почему Хуесос Дейн здесь и где мой другой пилот?

— Никакого «как дела, братишка?», «где ты?». Я ожидал большего от тебя, младшая сестренка, — сказал Ники, хоть его улыбка и погасла.

Позади него была бледно-белая стена. Его бирюзовая футболка гоночной команды «Колтер» ничего не выдавала о том, где он находился или чем занимался.

— Ники, — огрызнулся я. — Ближе к делу. Я пришел сюда ради тебя.