Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви Страница 3

Время тянулось с издевательской медлительностью. Я стоял посреди зала, смех, шутки, вино льётся рекой, а я не переставал думать о Вике. Каждый идиотский смех, каждый звон хрусталя бил по нервам. Взгляд снова остановился на циферблате.

До закрытия торгового центра — час. Если свалю сейчас — успею. Надо было уже ехать, а не торчать здесь.

В голове стучало одно: Моя Вика. Или уже не моя? Темноволосая девочка — моя дочь. Разве у такого, как я может быть такое прекрасное создание? Я всё никак не мог осознать. И каждый раз, когда вспоминал, как она сидела у меня на руках, наружу улыбка глупая лезла.

Два года поисков, горы денег, выброшенных на детективов-неудачников — ноль. А она появилась на секунду, огорошила новостью и снова исчезла. Чёрт возьми.

— Что-то ты сегодня не в себе, друг.

Я оторвался от часов. Арсений. Мы познакомились два года назад. Он мне помог тогда, вложился в мой проект, по строительству моста. И я смог выкупить свои акции у старого козла, Николая Витальевича, дяди Вики. А потом, когда он лишился власти надо мной, я методично и с холодной расчётливостью уничтожил его.

Это была моя месть за Вику, за себя, за наш неудавшийся брак, за те унижения, которым он подверг её.

Месть удалась на славу. Денег ему теперь хватает только на коммунальные и лекарства от давления. И всё же удовлетворения не было.

Я молча покачал головой в ответ Арсу, не хотел вдаваться в подробности своей богатой личной жизни.

— Брось, — он хлопнул меня по плечу. — Или уже не доверяешь?

В его тоне не было назойливой жалости. Только деловой интерес. Это я в нём всегда уважал.

— Встретил сегодня бывшую жену, — выдавил я, стиснув зубы. — Оказалось, у меня есть дочь.

Арсений замер. Его обычная насмешливая маска на мгновение сползла, за которой появилось его настоящее серьёзное лицо.

— Точно твоя? Может, просто...

— Моя, — не дал договорить ему. Даже мысли не допускал теперь, что не моя. Вика ясно дала понять. ДА и не в её характере врать. Это не Арина, которая соврёт и не моргнёт.

— Неужели до сих пор любишь её? — спросил он.

— Похоже на то, — ответил я резко. — Но теперь не знаю, где её чёрт возьми, искать. Снова исчезла. Есть пара идей, но не уверен, что сработает.

Арсений кивнул, его взгляд стал острым, оценивающим.

— Ясно. У меня есть знакомый следователь, профессионал. Могу его подключить. Всё будет тихо и чётко. Он найдёт.

— Было бы неплохо. Только я уже искал её с помощью профессионалов.

— Поверь. Этот найдёт.

Глава 4

Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Я почти бежала по бесконечным коридорам торгового центра, крепко прижимая к себе Машу, которая хныкала, недовольная резкой сменой обстановки.

«Тише, солнышко, тише, всё хорошо», — бормотала я, сама не веря своим словам. Каждый нерв был натянут струной. Я ждала, что сзади раздадутся его шаги, что тяжёлая рука ляжет мне на плечо.

Вот, наконец, стеклянные двери. Я резко выскочила на прохладный вечерний воздух и, не сбавляя темпа, почти бегом пересекла парковку. Руки дрожали, когда я нажимала на кнопку ключа. Пронзительный писк сигнализации прозвучал как спасение.

— Всё, детка, всё, сейчас поедем, — усадила Машу в детское кресло на заднем сиденье, пальцы плохо слушались, запинаясь о ремни. Сама рухнула на водительское место, резко захлопнула дверь и на секунду закрыла глаза, пытаясь перевести дух. Так. Глубокий вдох. Выдох.

Завела машину и выехала с парковки, жадно вглядываясь в зеркало заднего вида. Никто не преследовал. Никаких тёмных внедорожников, которые он всегда предпочитал.

Я выдохнула, но напряжение не отпускало. Старая привычка, выученная за два года жизни в бегах. Я сделала большой крюк, проехала по незнакомым улицам спального района, свернула в случайный двор и, только убедившись в полном отсутствии хвоста, наконец-то направилась к своему новому, временному пристанищу.

Глупость. Возвращаться сюда было верхом глупости. Но я и так отложила свой план слишком надолго.

Сначала беременность, с её бесконечными страхами преследования и ужасным токсикозом практически на все запахи.

Потом — роды, первые, мучительные. Шестнадцать часов со схватками. Потом первые самые трудные месяцы с Машей, когда не было сил ни на что, кроме неё.

Я была одна, когда она плакала, когда болел животик и резались зубки. Меня никто не мог подменить и дать выспаться хоть разок. Это было сложно. Очень.

Но я ни на день не забывала свой план мести дяде, тому самому, который довёл моих родителей до могилы и чуть не сломал меня. Теперь пришло время его реализовать.

И тут такой сюрприз. Ирония судьбы — я вернулась в родной город, и в первую же неделю, в самом обычном торговом центре, наткнулась на него. На Максима.

Это было невероятно.

Я сделала всё, чтобы меня нельзя было найти. Уехала в другой город. Деньги от развода я не тратила на недвижимость — только на аренду, всегда краткосрочную, всегда в разных концах города.

Я сменила имя и фамилию. Когда у тебя есть средства, это не проблема.

Я стала другой женщиной, с другой историей.

И всё равно он появился. Словно призрак из прошлого, которое я так старалась похоронить.

Я загнала машину в арку своего дома, погасила фары и сидела несколько минут, прислушиваясь к ровному дыханию заснувшей на заднем сиденье Маши.

Тишина. Погони не было. Но чувство тревоги не исчезло.

Третий этаж без лифта дался нелегко. Маша, сражённая впечатлениями, дремала у меня на плече, тяжелея с каждой ступенькой. Я, запыхавшись, наконец-то вставила ключ в замочную скважину и с облегчением переступила порог нашей съёмной берлоги.

Отнесла дочку в её комнатку, бережно сняла курточку и уложила в кроватку. Она всхлипнула во сне, перевернулась на бочок и снова затихла.

Да, день выдался богатым на события. Слишком богатым.

Сбросив на диван неудобные уличные джинсы, я натянула старый растянутый свитер — свою домашнюю униформу. Тело гудело от усталости, но мысли лихорадочно метались.

Нужен был кофе. Обжигающий, крепкий, чтобы прочистить мысли.

Пошла на кухню, сделала себе кофе и с кружкой в руках подошла к окну.

За ним раскинулся унылый осенний двор: голые ветки деревьев, промокшие скамейки, лужи, в которых тускло отражался свет фонарей.

Тоска. Та самая, что сжимала горло и нашёптывала: «Собирай вещи. Бери дочь и беги. Пока не поздно».

Но бежать было уже