Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей Страница 33

Так даже лучше, что он не собирается задерживаться. Если его присутствие уже сейчас бросает мне такой вызов до того, как я выйду замуж за его брата, то что будет, когда я стану его невесткой? С пугающей ясностью я понимаю, что не хочу, чтобы Кристиано уезжал, и одно это уже явный знак, что он должен. Будет хорошо, если его визиты станут редкостью. Мне придется ограничить контакт с этим мужчиной. От этого зависит выживание моей семьи.

— А где они? — я бросаю на него косой взгляд. — В Вегасе, в мировой столице азартных игр?

Из его губ срывается вздох.

— В основном да. Хотя у меня есть интересы и в Атлантик-Сити, и в Чикаго, но основные деньги крутятся в Вегасе.

— Вау, — выдыхаю я. — Я никогда там не была, но однажды очень хотела бы съездить.

— Ты любишь азартные игры?

Я стараюсь скрыть ужас на своем лице, потому что азарт стоит у меня на одном уровне с насилием.

— Нет, но я обожаю Элвиса.

— Ты фанатка Элвиса Пресли?

Я бросаю на него косой взгляд, а он усмехается.

— Более важно другое, — говорю я, нахмурившись. — А кто вообще не фанат Элвиса Пресли?

Он пытается состроить гримасу, но ничто не может сделать это лицо неприятным.

— Я могу вспомнить хотя бы одного человека.

Я откидываю волосы с возмущенным вздохом.

— Ну, этот человек — язычник.

Когда он не отвечает быстрым уколом в ответ, я поднимаю взгляд на него, застыв с кистью в воздухе.

Его выражение лица становится дьявольским.

— Если этот человек когда-нибудь услышит, что ты назвала его язычником, он может закинуть тебя себе на плечо и отшлепать твою задницу так, что ты слетаешь до Мемфиса и обратно.

Мои щеки заливает жар, и я вынуждена отвернуться, чтобы не потерять сознание. Кристиано низко и мрачно усмехается. Я понятия не имею, шутит он или говорит серьезно.

Следующие несколько минут я рисую в тишине, чувствуя, как его взгляд скользит между пейзажем и моей картиной.

— Ты талантливая, правда ведь? — наконец произносит он.

Я нервно смеюсь.

— Не особо, но мне это нравится.

Краем глаза я вижу, как он нахмурился.

— Да блядь, Кастеллано, я только что сделал тебе комплимент. Прими его.

Его выговор звучит с такой нетерпеливой ноткой, что это меня раздражает. Я не отрываю взгляда от холста, боясь посмотреть ему в глаза.

— Ладно. Да, я талантливая. — Я плотно сжимаю губы, чтобы ничего лишнего не сорвалось и чтобы потом не пожалеть о сказанном.

— Но есть одно «но»…

Черт, какой же он проницательный, аж бесит.

Я бросаю кисть и злюсь, уставившись на него.

— Но... какая разница, правда? Все равно я не смогу это толком использовать. Меня выдают замуж. Мне придется попрощаться с учебой, с работой и со всем, что хоть как-то может значить, что я, упаси господи, смогу реализовать свой потенциал…

— Подожди-ка, — перебивает он, нахмурившись. — А кто сказал, что тебе придется бросить учебу?

— Папа, — огрызаюсь я. — И не делай вид, что это тебя удивляет. Ты же знаешь, что так заведено в Коза Ностра. Я не смогу работать, когда стану женой мафиози. Я достаточно изучила этот вопрос, чтобы знать, что для мужа это выглядит плохо, если его жена тоже работает.

Взгляд Кристиано прожигает кожу так, что на него больно смотреть. Желание рисовать исчезает, и я начинаю убирать краски. Солнце все равно уходит за облака, и я начинаю чувствовать прохладу.

Без всякого предупреждения он поднимается на ноги и проводит ладонями по своим брюкам. И только тогда я понимаю, что он все эти двадцать минут просидел на корточках. Мои мышцы давно бы сгорели к черту.

Я отрываю взгляд от его мощных бедер, но делаю это недостаточно быстро. Его ресницы взлетают вверх, и он застает меня на месте, поймав с поличным.

Пламя унижения вспыхивает у меня на шее, обжигая щеки, и я отворачиваюсь, чтобы он не увидел моего смущения. Но переживать оказалось незачем, потому что, когда я наконец поворачиваюсь обратно, его, к счастью, уже нет.

Я выдыхаю с облегчением. Я не могу позволить ему увидеть даже крошечную тень моих настоящих чувств, эту слабость, которая захлестывает меня в ту же секунду, как он входит в комнату. Не должно иметь значения, что рядом со мной сейчас не Саверо, а Кристиано. И я абсолютно, без всяких оговорок, не должна предпочитать, чтобы было именно так.

Глава 13

Трилби

Я никогда не была из тех, кто плохо отзывается о мертвых, но я бы хотела, чтобы Джованни Луиджи Мариони третий выбрал для смерти другой день.

Я даже не встречала этого человека, но его репутация одного из любимых капо Джанни Ди Санто шла впереди него, и, как и в большинстве вещей, рожденных насилием, мне трудно испытывать к нему жалость.

Согласно традиции семьи Мариони, похороны должны состояться ровно через десять дней с того момента, как покойный стал, ну... покойным, независимо от того, был ли последний вздох сделан в полдень или в полночь.

Ровно девять дней, двадцать три часа и десять минут назад Джио Мариони выстрелили между глаз в самом сердце Куинса за то, что он обезглавил близкого мексиканского знакомого Марчези. Именно поэтому сейчас я сижу в длинном черном автомобиле, играю роль запасного колеса для своего жениха и его телефона вместо того, чтобы представлять на колледжном показе свою финальную художественную работу.

Я смотрю в окно, наблюдая, как за стеклом проплывают серые здания. Час назад мы оставили уютные бульвары Лонг-Айленда и теперь въехали на более индустриальные улицы Вильямсбурга.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть в другую сторону, на своего будущего мужа. Все его внимание приковано к звонку, который, как я понимаю, связан с «работой», потому что в разговоре то и дело мелькают слова вроде «партии» и «коробки». Не нужно быть гением, чтобы понять, что он говорит о контрабанде кокаина.

Я отключаюсь от голоса и сосредотачиваюсь на его лице. У меня было всего несколько мгновений, чтобы рассмотреть Саверо, поэтому я использую шанс сделать это как можно незаметнее.

Я изучаю его объективно, как произведение, которое нужно раскритиковать для проекта в колледже. Его челюсть вылеплена жесткими линиями, сочетающимися с неподвижной складкой нахмуренных бровей. Губы полные, хотя чаще они сжаты в тонкую линию, когда что-то идет не так, как ему нравится. Брови густые, как у его брата, но радужка