Развод. Свободное падение - Лана Полякова Страница 4

— Кобель? — зарычал он, сжал огромной ладонью мне горло и толкнул к стене, приподнимая меня и прижимая своим телом, заговорил:

— Я хотел с тобой по-нормальному договориться. Как с умной и взрослой женщиной, а ты ведёшь себя, словно малолетка, впервые столкнувшаяся с реальной жизнью. Да, Анастасия Андреевна, дерьмо в жизни случается! И в реальности всё не так, как в твоём идеальном представлении. И да, я устал от идеальной жены. Устал от того, что порой мне казалось, будто я твой третий самый младший ребёнок, а не муж и отец семейства. Хватит! Мне сорок девять лет, и не сегодня — завтра я стану дряхлым стариком, который не в силах зажать, как следует, женщину. Но сейчас-то я ещё могу и хочу пожить в своё удовольствие. Без оглядки на тебя! Ты словно гиря на моих ногах. Вечно с детьми и вечно на работе. Я был тебе отличным мужем. Я прекрасный отец своим детям. Но они уже выросли, и я хочу свободы. От вас всех!

— Так, катись на все четыре стороны! Я не держу тебя! И барахло своё за собой забирай! — прохрипела, пытаясь пнуть его ногой.

— Мам, пап? Что у вас происходит? Вы орёте на весь дом, — неожиданно раздалось рядом.

Глава 5

Близнецы стояли плечом к плечу в проёме двери и смотрели на нас одинаковыми дикими глазами.

Роман отодвинулся от меня моментально, только услышав голос Тошки. Отдёрнул руку, выпуская моё передавленное горло. А я, наконец-то, вдохнула воздух всей грудью и задохнулась. На адреналине было незаметно, как сильно муж меня придушил, и сейчас свежий воздух вызывал непроизвольный кашель.

— Как же вы меня все достали! — психанул муж, оглядел нас дикими глазами и, шагнул в сторону детей.

— Пусти! — прошипел Роман в дверях, обращаясь к сыну.

А когда Артём неторопливо отошёл в сторону, передвигая за собой сестру, словно заводную куклу, муж, громко хлопнув дверью, выскочил из кабинета, прошипев мне напоследок:

— Ну, что, доигралась? Добилась своего?

В повисшей тишине голос Аришки прозвучал особенно жалко и испуганно:

— Ма-а-ам? С тобой всё нормально?

Я согласно махнула головой и прохрипела, стараясь не напугать детей и минимизировать как-то всё ими увиденное:

— Давайте пройдём на кухню и там поговорим.

Как я буду объяснять своим ребятам, что произошло? Не представляю.

У нас не принято скандалить в семье. Не помню, когда в последний раз я так орала, как сегодня с Романом. Похоже, что никогда…

Это у меня был дебют…

Да уж…

Нам всегда хватало нормальных разговоров, без повышения голоса. Я была уверена в своей уравновешенности, в молчаливой сдержанности Романа, в спокойной возможности детей принести домой и обсудить все свои проблемы. А сейчас?

Моя уверенность осыпалась острыми осколками моего семейного счастья под ноги Ромке, и он втоптал в грязь нашу с ним жизнь.

Спускаясь со второго этажа, я чуть не рухнула на лестнице, так тряслись у меня ноги. И если бы Артём не поддержал меня, то я наверняка сломала бы себе что-нибудь. Плечо болело и откровенно саднило горло. Но больше всего горела и ныла у меня рана, дыра в груди от открывшейся правды. От предательства мужа. В глазах горели невыплаканные слёзы обиды, и разочарование жгло сердце. Я чувствовала себя на грани отчаяния.

Прикусила до крови губу, переключаясь на детей. Как им рассказать?

Но — вот мы все добрались до кухни и расселись по своим местам. Только стул Романа вырванным зубом зияет за столом и в моей душе.

Арина подала мне стакан с водой, и я пила её медленно, крошечными глотками. Как ни оттягивай неприятное, но разговор неизбежен.

— Наш папа хочет жить отдельно от нас и приезжать домой три раза в неделю. Меня такой формат отношений не устраивает, — начала я хриплым голосом, но Артём перебил меня:

— Мам, вы так орали, что мы слышали практически весь разговор.

И замолчал, набычившись.

Супер!

— Всё, что мы с папой наговорили друг другу, относится только лишь к нам. Это отношения между нами. Его раздражение не выливается на вас конкретно. На детей он не зол. Это я знаю наверняка. Папа любит вас обоих и навсегда останется для вас заботливым отцом. — Заговорила, внимательно глядя в глаза своих детей и стараясь минимизировать услышанное.

— Мам, он в лицо нам сказал, что мы его достали, — проговорила Аришка, и её губа надулась, а слёзы прорезались в голосе.

— Ну, и пусть катится, куда хочет! — зло поддержал её Артём, продолжая, — проживём и без него. Благодетель… Я уже два месяца жду его мнения по поводу моего предложения по программе. Мне пришёл ответ от наставников в нашем проекте. Меня пригласили, и я обязательно хочу поехать, чтобы очно участвовать, а папе всё некогда посмотреть и высказать своё мнение!

Аришка сосредоточенно пыхтела рядом, а я… Я вздохнула и попробовала ещё раз:

— Семья — то место, где человеку должно быть хорошо. Если ему нехорошо, тесно или душно со мной, разве я имею права его удерживать? Но и положение, когда я на запасных ролях, для меня унизительно.

Аринка всхлипнула рядом, а Артём шикнул на неё:

— Не реви!

— Мне тоже горько и обидно. И я должна уважать его решение. Но ждать, пока папа опомнится, я не… — продолжила, пытаясь объяснить то, что ещё сама до конца не осознала.

— Мам! Не ты первая разводишься и не последняя. У нас в классе почти все живут во вторых-третьих семьях. А кто и так… на две семьи. И никто не умер от расставания! — зло перебил меня сын, добавляя, — для меня всё ясно — как день. Он хочет свободы? Пожалуйста! Но придётся сделать выбор. Или сам по себе или…

— Он уже сам по себе, Тошк. Мы опротивели ему и не нужны больше! — всхлипнула дочь и, резко вскочив, так что стул мерзко заскрипел по кафелю кухни металлическими ножками, выскочила из комнаты вон.

Повисла гулкая тишина. Слышно было, как она хлопнула дверью своей комнаты, как резко выдохнул Артём.

— Ты подал заявку на участие в программе? — сипло спросила, проталкивая слова сквозь горло, разбивая эту невыносимую тишину.

— Дед помог, — коротко ответил Тёмка и добавил, — мам, ты не волнуйся. Аринка попсихует и всё поймёт верно. Не дура ведь она, в конце концов. Кстати, она хочет подать свои работы на конкурс. К ним в художку приходил какой-то