Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина Страница 4

— Просто сужу по тому, как ты рассуждаешь. Изменил. Вот уж трагедия!

Может… я и правда, всё это время в сказке жила? Представить не могла, что разговор с матерью сложится именно так.

Поступок Кирилла меня шокировал. Но реакция матери, грозила стать для меня ещё большим шоком.

— А разве нет? Мам, он с другой женщиной переспал!

— Но ты же сама сказала, что это… что речь о проститутке. Обыкновенной проститутке.

— Я… погоди… — я провела ладонью по лбу, пытаясь собраться с мыслями. — То есть ты считаешь, что если он за секс с ней заплатил, этот секс не считается? Что так положено?

Мать встала из-за стола и прошлась до окна, за которым сгущались ноябрьские сумерки.

— Оля, какого ответа ты от меня ждёшь? Хочешь услышать, что я его осуждаю? Я его осуждаю! Да, некрасиво. Неправильно. Надо было этот момент… не знаю… обговорить. Он должен был поставить в известность, что их мероприятие включает в себя и такие активности, но… но я не считаю, что тебе нужно всё бросать, всё ломать. Я так не считаю.

— То есть… — я попыталась сглотнуть, — то есть, выходит, ему ломать можно. Можно топтать, можно плевать. Можно ни в чём себе не отказывать.

— Я этого не говорила, — маму, кажется, задело моё возмущение. — Но нужно понимать, что он — мужчина, а у мужчин свои слабости. Тут семи пядей во лбу иметь не нужно. Любой мужчина готов изменять, если для этого сложатся благоприятные обстоятельства. Это нужно принять. С этим необходимо смириться! Потому я и сказала, ты не в сказке живёшь.

— А отца ты тоже так для себя оправдала? — вырвалось у меня.

— Отец сам ушёл. Не нужны ему были никакие оправдания, — мать уставилась невидящим взглядом в окно. — Только он сейчас, Оля, совсем ни при чём. Ты о себе должна думать. О своём будущем.

— Мам, я не понимаю…

— А что здесь понимать? — мать посмотрела на меня с недоумением. — Оль, тебе уже к тридцати. Ты не молодеешь. Хочешь, как я, остаться без крепкого плеча один на один с необходимостью выживать? Хорошо ещё, что на тебе детей нет.

Она окинула меня сочувственным взглядом и добавила:

— Хотя и не знаю, хорошо ли…

И тут меня наконец осенило. Тут-то до меня наконец-то дошло.

Она боялась.

Боялась, что мой разрыв с Кириллом приведёт к очевидному — нам снова придётся взвалить все финансовые заботы, а главное, дорогостоящее лечение Ани, на свои плечи.

Профессиональный уход, регулярные поддерживающие процедуры, золотые по ценам лекарства. С её тяжёлой инвалидностью недостаточно было просто что-то колоть и регулярно показываться докторам. Аня месяцами проводила в больницах, и только лишь потому ещё можно было надеяться на положительный прогноз.

Мысли о сестре осели внутри свинцовым грузом.

Спорить и возражать расхотелось.

— То есть твой совет — понять, простить и сделать вид, что это пустяк?

— Ну уж точно не делать из него вселенскую трагедию. Попомни мои слова. Бросишь Кирилла, и такой мужик долго один не останется. Всё при нём. А вот что мы делать будем…

Эти слова не шли у меня из головы даже на следующее утро, когда я, разбитая и потерянная, сидела за своим офисным столом в надежде на то, что расписанный в большом планере фронт работ хоть как-то убедит меня взять себя в руки.

Как бы цинично это ни звучало, и мать, и Кирилл были правы в одном. Если я всё брошу — это всё рухнет в бездну. И я вместе с ним. А вытаскивать меня оттуда никто не будет. Только сама. Всё сама.

На время мне всё-таки каким-то чудом удалось отодвинуть в сторону переживания и заняться работой.

И она даже спорилась. Ровно до тех пор, пока в дверях главной приёмной, которые хорошо просматривались в открытую дверь моего кабинета, не появился Кирилл, пожимавший руку своему высокому гостю.

Я смутно помнила, что он упоминал — сегодня ему нанесёт визит тот самый глава холдинга, с которым наша фирма заключила долгожданную сделку.

Я не успела отвести взгляд и попала в его поле зрения.

Гость жал руку Кириллу и что-то ему говорил. Но поймав мой ошарашенный взгляд, едва заметно кивнул в знак приветствия. В холодном взгляде сквозила… насмешка?

В моих ушах тотчас же зазвучал голос охранника: «Булат Александрович, да вот… жена мужа разыскивает. Говорит, очень надо».

И только сейчас всё сложилось.

С главой холдинга мы уже виделись.

Это он пропустил меня в клуб в ту проклятую ночь.

Это его стоило благодарить за то, что я убедилась в измене Кирилла.

Глава 6

— Оль, поди-ка сюда!

Кирилл смотрит на меня через весь офис, как ни в чём ни бывало. На работе мы делаем вид, что ничего не стряслось.

Муж и рад бы всё до скончания веков сгрести под ковёр. А я… я пока не сообразила, как дальше действовать.

Разговор с матерью выбил меня из колеи, сомнения и страхи заедали здравый рассудок, и сама я себе рисовалась сейчас лихорадочной истеричкой, готовой сорваться у всех на виду, стоит вспомнить, что я пережила позавчера.

Заставляю себя отлепиться от места и шагаю навстречу застывшим в дверях мужчинам.

Десятки глаз устремляются на меня. Кажется, я слышу глухой шепоток — сотрудникам наверняка интересно, что происходит.

— Оля, знакомься. Это Булат Александрович Дагмаров. Теперь официально наш партнёр в новом проекте…

Голос Кирилла тонет за шумом в ушах.

Мне очень не нравится, как на меня смотрит этот Дагмаров. Как-то… оценивающе, словно на вещь в попытках угадать для себя её полезность.

— Оля — замечательный дизайнер и организатор. Да и вообще она мне во всём помогает…

К чему эти славословия? Вопросы так и рвутся из меня, но нельзя устраивать сцен, терять лицо и позориться. Конечно, нельзя. Я всё понимаю.

Поэтому молчу, вежливо улыбаюсь.

Это временно.

Только до тех пор, пока я не решила, как выпутаться из связавших меня по рукам и ногам обязательств.

— …стоим? Пройдёмте в кабинет.

Зачем? Но я послушно иду, чтобы стряхнуть с себя наконец эти взгляды.

— Оль, — вдруг оборачивается ко мне муж. — Ты же помнишь, что девочки на больничном. Соорудишь нам крепкого кофе?

Ох, господи, так вот зачем меня позвали… Кофе им соорудить.

Я остаюсь в пустой приёмной наедине с кофемашиной. Жаль, ненадолго.

Действую автоматически, разливаю кофе по кружкам и иду в кабинет. В голове — вата, до странности тяжёлая пустота.

— Спасибо огромное, — Кирилл принимает из моих рук кружку.