Компромисс - Мария Клепикова Страница 4

По взглядам и намёкам этих дам я поняла, что верна в своих предположениях, и потому попросила младших немного погулять во дворе, пока буду беседовать с «гостьями».

Серёжа настороженно посмотрел на меня — он понимал, что что-то не то и потому не хотел оставлять меня наедине с «этими». Я чувствовала брата, как себя, и потому успокоила взглядом, мол, всё будет хорошо, и только после этого Серёжа понимающе кивнул и, захватив Лилю, вышел за дверь.

Теперь мне было проще поговорить, как говорится, начистоту, с этими «милыми» женщинами. Тревожные опасения подтвердились, и в результате не такой уж и долгой, но очень тяжёлой беседы, я поняла только одно — брата и сестру заберут в детский дом в ближайшее время.

Как можно так жестоко обращаться с детьми, которые только что потеряли родителей?

Я не заметила, как губы и руки задрожали от волнения, а щёки оросились горючими слезами. Да что слёзы, я готова была выть от такой перспективы.

Но на удивление не всё было так плохо — женщины вошли в моё положение. Сохранить детей в семье по закону я могла только оформив опеку и попечительство, но… Разумеется, были и «но».

Опять же по закону, основными условиями, возлагающимися на опекуна, являлись: обязанность по осуществлению ухода за ребёнком, обеспечению условий для его комфортного проживания, получения образования, благополучного состояния здоровья*.

Разумеется, я обещала всё исполнить — как говорится, не вопрос. И было уж засияла, как представительницы вездесущих органов обломали радужные перспективы. Оказывается, «там» успели навести справки и прознали об отсутствии у меня стабильного заработка.

Не знаю, чем они руководствовались, но тот факт, что наша семья имела доходную фирму их не волновало. В право наследования я в ближайшее время пока вступить не могла, а винтики «доброй машины» уже запущены.

Быстро, сволочи, реагируют там, где не надо.

Меня вновь затрясло… и почти отпустило. Был один вариант. Выйти замуж. Причём, как можно скорее.

Естественно, в таком случае муж должен взять на себя все финансовые расходы. Именно эту версию гостьи и озвучили, как наилучший вариант в нашем положении — вариант сохранить Серёжу и Лилю в семье, дома.

Стыдно было признавать, но представительницы органов опеки подали хорошую идею — не такие уж и злюки оказались. Однако.

Проводив женщин и позвонив брату, я судорожно перебирала в голове возможных «кандидатов», попутно готовя ужин, ведь завтра предстояли ежегодные соревнования по Армейскому рукопашному бою, в которых мы обязательно должны были участвовать.

Мы с Серёжей одновременно начали заниматься в местном клубе и были сильнейшими в своих категориях.

Я с нежностью и горечью вспоминала, как отец впервые привёл нас в спортивный зал, как познакомил со своим приятелем-тренером, как загорелись мои глаза при виде ловких бросков ровесников и ребятишек помладше, как захлебнулась от радости, выучив несложный приём, как совершенствовалась год за годом, выигрывая соревнования при неизменной поддержке отца.

Да, папа всегда присутствовал на всех наших тренировках и соревнованиях, всегда подсказывал и направлял: по сути, он был как второй тренер, занимаясь с нами и дома — и это не смотря на загруженный график работы.

Спорт закалил меня, и теперь я сама жаждала этого дня: нужно собраться и взять себя в руки — ведь отец в своё время был чемпионом ВДВ и продолжил бы карьеру военного, если бы не травма. Столько усилий, столько пота и крови. Отказаться сейчас — значит предать память отца, ведь он так мечтал о победе своих детей.

«Что ж, папа, эти соревнования мы посвятим вам с мамой!»

Я с особой любовью накрыла на стол и позвала из окна младших. Мне хотелось хоть как-то облегчить боль брата и сестры, и я старалась готовить всё так, как это делала мама.

Сколько раз я наблюдала за её умелыми руками, и вот теперь плакала втихаря, повторяя движения. Я так сожалела, что слишком мало общалась с мамой, что собственные интересы были на первом месте, а ведь что мне стоило хотя бы на пять минут подольше посидеть на кухне, да поболтать о том, о сём.

Теперь остались лишь воспоминания, которые я пила, как горький кофе — маленькими глотками и долгим послевкусием, с постепенным осмыслением тех фраз и разговоров, что всплывали временами. Теперь Я стала мамой.

А пока обязательно нужно постараться, ведь так младшим будет особенно приятно отведать фирменный гуляш нашей семьи.

Накладывая по тарелкам гарнир, я тихо наблюдала, как Серёжа молча зашёл на кухню и сразу же уселся на отцовский табурет. Совсем, как папа. Ещё такой молодой, но не по годам крепкий парень был очень добрым. В свои пятнадцать лет он уже многое умел и часто помогал отцу, а вот состояние Лили ставило передо мной большой знак вопроса.

На удивление сестрёнка достойно перенесла смерть родителей, хоть и проревела неделю. Такая миленькая и наивная, она была слишком впечатлительной, и я боялась за её душевное состояние.

После травмы два года назад, Лиле стали сниться странные сны, после которых она путала реальность и видения. Долгое лечение и беседы со специалистами, казалось, помогли ей, и вот теперь новый стресс.

Я очень сильно переживала, что всё вернётся, а потому старалась чаще улыбаться младшим. Я сильная, я справлюсь.

Лиля привычно неуклюже плюхнулась на своё место, подогнув под себя ногу, и вопросительно взглянула мне в глаза — я чмокнула её в щёчку и потрепала по мягким светлым прядям. Всё хорошо!

За трапезой я старалась быть весёлой и привычной.

Приготовив всё на завтра и отправив младших спать пораньше, я быстро сполоснула посуду и тоже пошла отдыхать, но сон не шёл — в голове крутились слова женщин из опеки.

«Выйти замуж. За кого?»

Сколько бы я не ломала голову, но так и не придумала, кто мог бы подойти на эту роль. Не то, чтобы у меня не было поклонников. Просто замужество — очень серьёзный шаг.

Да, супруг должен быть ответственным и самостоятельным. Таковых, к сожалению, в ближайшем окружении не было. Друзья, естественно, не в счёт — оба только ещё учились.

На личном же фронте: за Германом бегала ревнивица Дарья, а Артём и семья — это вещи несовместимые, по крайней мере, в ближайшие годы. Да, собственно, и сама идея была абсурдной: друзья — это