Тенгиз - Лебрута алей Ла Страница 5

Нужно проверить.

Копнуть глубже.

Узнать, что именно произошло с партнёром.

Почему вышел.

Когда вышел.

Кто ещё знает.

Артём должен найти эту информацию. Он хороший аналитик. Быстрый. Дотошный. Не упустит деталей.

Самолёт снова качнуло. На этот раз вниз. Резко. Желудок взлетел к горлу. Классическое ощущение воздушной ямы. Падение на несколько метров за секунду. Мозг кричит — конец, смерть, катастрофа. Логика говорит — обычное явление, пилоты контролируют ситуацию.

Женщина сзади вскрикнула громче. Мужской голос уже не успокаивал. Молчал. Наверное, сам боялся, но не хотел показывать.

Слабость.

Тенгиз не понимает слабости.

Точнее, понимает интеллектуально, но не принимает эмоционально.

Страх естественен. Биология. Инстинкт самосохранения. Но позволять страху контролировать себя — это выбор. И плохой выбор.

Есть вещи, которые можно контролировать.

Есть вещи, которые нельзя.

Турбулентность относится ко второму типу.

Переживать из-за того, что нельзя контролировать — трата энергии.

Энергия — ресурс.

Ресурсы нужно тратить эффективно.

Простая логика.

Железная.

Работает всегда.

Крыло снова качнулось. Двигатель взревел громче. Пилоты компенсируют потерю высоты. Добавляют тягу. Выравнивают курс. Профессионалы своего дела. Тысячи часов налёта. Сотни турбулентных зон. Рутина для них.

Тенгиз уважает профессионализм.

В любой сфере.

Пилоты.

Стюардессы.

Бизнесмены.

Женщины.

Все, кто знает своё дело и делает его хорошо — достойны уважения.

Все остальные — просто шум.

Самолёт выровнялся. Тряска уменьшилась. Полёт стал плавнее. Турбулентность проходит. Ещё минута-две, и всё закончится.

Голос пилота подтвердил:

— Дамы и господа, мы покидаем зону турбулентности. Через минуту вы сможете отстегнуть ремни. Благодарим за терпение.

Коллективный вздох облегчения прокатился по салону. Кто-то негромко рассмеялся. Нервный смех. Реакция на стресс. Организм сбрасывает напряжение.

Тенгиз не смеялся.

Не вздыхал.

Просто ждал.

Лампочка погасла. Ремни можно отстёгивать.

Но Тенгиз не отстегнул.

Оставил пристёгнутым.

Статистика показывает — большинство травм случаются сразу после объявления об окончании турбулентности. Люди расслабляются. Отстёгиваются. Встают. И тут самолёт попадает в остаточную воздушную яму.

Тенгиз не верит в расслабление до финала.

Финал — это когда колёса коснулись земли.

Всё остальное — процесс.

А в процессе нужно быть начеку.

Алина вышла из служебного отсека. Лицо чуть бледнее, чем было. Интересно. Значит, и она волновалась. Просто не показывала. Профессионализм. Маска. Защита.

Все носят маски.

Стюардессы.

Бизнесмены.

Мужчины.

Женщины.

Вопрос только в том, насколько хорошо маска сидит. И насколько часто её снимаешь.

Тенгиз Джапаридзе почти не снимает.

Даже наедине с собой.

Потому что если носишь маску слишком долго — она прирастает.

Становится лицом.

А снять лицо невозможно.

Алина прошла по салону. Снова проверяла пассажиров. Всё в порядке. Все живы. Все целы. Никаких происшествий.

Обычный полёт.

Обычная турбулентность.

Обычная среда.

Она остановилась у кресла Тенгиза. Посмотрела на него. В глазах вопрос. Тихий. Без слов.

"Вы в порядке?"

Он кивнул.

"Да."

Она улыбнулась.

На этот раз улыбка была настоящей. Облегчение. Усталость. Благодарность тому, что всё закончилось хорошо.

Хрупкость.

Человечность.

Красота другого рода.

Не физическая.

Эмоциональная.

Тенгиз смотрел на неё и думал — вот она какая на самом деле. Без маски. Без игры. Просто женщина, которая устала, которая боялась, но не показывала. Которая делала свою работу, несмотря на страх.

Сильная женщина.

Редкость.

Ценность.

Но не для него.

Потому что сильные женщины требуют сильных чувств.

А Тенгиз Джапаридзе не умеет сильные чувства.

Разучился.

Или никогда не умел.

Алина прошла дальше.

Момент закончился.

Маска вернулась.

У неё.

У него.

У всех.

Потому что мир не прощает слабости.

Даже временной.

Даже честной.

Особенно честной.

Телефон снова завибрировал. На этот раз Тенгиз достал его. Сообщение от Артёма:

"Копнул глубже. Партнёр шейха не просто вышел из проекта. Он подал в суд. Обвиняет шейха в мошенничестве. Информация пока закрыта, но через два-три дня станет публичной. Шейх в жопе. Ему нужны деньги на адвокатов и на откуп репутации."

Тенгиз усмехнулся.

Вот оно.

Настоящая причина.

Не просто нехватка денег.

Скандал.

Публичный.

Грязный.

Опасный.

Шейх не просто продаёт актив.

Он распродаётся.

А когда человек распродаётся — цену диктует покупатель.

Пальцы набрали ответ:

"Отлично. Теперь у нас все карты. Снижаем предложение на двадцать процентов. Объясним тем, что узнали о рисках."

"Он же взбесится."

"Пусть. Потом успокоится. Поймёт, что выбора нет. Возьмёт нашу цену."

"Жестоко."

"Честно. Мы не создали его проблемы. Просто используем ситуацию. Бизнес."

Отправил.

Убрал телефон.

Откинулся в кресле.

Улыбка не сходила с лица.

Турбулентность закончилась.

В самолёте.

В переговорах только начинается.

И Тенгиз Джапаридзе обожает турбулентность.

Когда она играет на его стороне.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ГЛАВА 4 «Правила, и почему я их ненавижу»

Ладно, хватит постоянно называть меня по имени и фамилии. Тенгиз Джапаридзе туда, Тенгиз Джапаридзе сюда. Вы меня уже запомнили. Двадцать шесть лет, пятьдесят миллионов, костюм дороже вашей машины, характер как у питбуля с похмелья. Всё. Можно дальше на "я".

Я сижу в этой летающей консервной банке уже два часа. Ещё полтора до посадки. Полтора часа, чтобы подумать о том, как я сейчас выебу этого шейха на переговорах.

Извините. Перечитал. Грубо вышло.

Перефразирую.

Полтора часа, чтобы подумать о том, как я проведу переговоры максимально эффективно для своей стороны, используя слабую позицию оппонента.

Лучше?

Хуже.

Потому что ложь.

Правда в том, что я сейчас действительно собираюсь выебать шейха Мохаммеда. Финансово. Психологически. Стратегически. И он даже не поймёт, что произошло, пока не подпишет контракт и не получит деньги. А когда поймёт — будет поздно.

Это называется бизнес.

Красивое слово для организованного грабежа с согласия жертвы.

Смотрю в иллюминатор. Облака внизу похожи на грязную вату. Небо синее, но какое-то ненастоящее. Слишком чистое. Слишком идеальное. Как Дубай. Как вся эта чёртова жизнь.

Всё красиво снаружи.

Всё гнилое внутри.

Философия? Нет. Опыт.

Двадцать шесть лет на этой планете научили меня одному — люди врут. Всегда. Все. Без исключения. Вопрос только в масштабе лжи.

Мелкая ложь — "Нет, дорогая, ты не толстая".

Средняя ложь — "Мы инвестируем ваши деньги в надёжные активы".

Крупная ложь — "Я люблю тебя".

Самая крупная — "Я не такой, как все".

Все такие.

Абсолютно все.

Просто одни врут с улыбкой, другие — с серьёзным лицом.

Я отношусь ко вторым.

Вру редко, но метко.

Когда нужно.

Когда выгодно.

Когда другого выхода нет.

Телефон вибрирует снова. Артём. Опять. Мальчик превращается в старую бабушку. Пишет каждые пять минут. Скоро начнёт спрашивать, тепло ли я оделся.

Читаю сообщение:

"Шейх требует подтверждения, что ты летишь.