Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник - Аглая Алая Страница 5

Но я вижу его насквозь. Его гнилое испорченное нутро, и это у меня вызывает только рвотные позывы. Не больше.

К тому же, в моей жизни был только один настоящий мужчина, которого я так и не смогла никем заменить, сколько не пыталась.

Потому что я всех всегда сравнивала только с ним. И сравнение было в его пользу.

Я не видела его больше десяти лет, но та острая боль от измены так и засела острым осколком стекла в моём сердце…

Я так и не вышла замуж. Точнее, я замужем. За своей работой.

И сейчас я исполняю обольстительный танец семи покрывал, которому меня научила лучшая танцовщица Багдада Лейла.

И я вижу, что она не зря мучила меня днями напролёт, потому что этот жестокий террорист сейчас тает прямо у меня на глазах, как ванильная зефирка. Ну или как кусочек фисташковой пахлавы.

Да он у меня практически в руках! Осталось только избавиться от тех двоих, которые уже просто пускают слюни на всё это представление.

Остаётся надеяться только на скромность этого придурка, если она у него, осталась, конечно.

— Ну что, может быть, прикажешь им уйти? — мягко мурлычу я, выводя бёдрами умопомрачительные круги прямо перед осоловевшим от такого зрелища Хишамом и вижу, что клиент созрел.

Убрать этих мордоворотов, а дальше — дело техники и моего профессионализма!

— Оставьте нас! — отрывисто приказывает своим сторожевым псам Хишам, и те послушно, и, как мне кажется, не очень-то и охотно, покидают личные покои своего господина, и судя по чересчур топорщащимся спереди штанам одного из телохранителей, мне кажется, что ему немного сложно сейчас передвигаться от слегка повышенного либидо.

— Я знал, что ты лучшая шармута на всём Ближнем Востоке! — вскакивает на ноги Нисралла, приближаясь ко мне, пока я, игриво виляя бёдрами, пячусь в ритме своего экстатического танца к виднеющейся в алькове огромной кровати…

— И в Италии, мой господин, — подзываю, маню я его своим указательным пальчиком с ярко-алым, как капля крови, ноготком… — До сих пор ещё никто не пожалел, — хрипло мурлычу я, запрыгивая на кровать, и вижу, как террорист в нетерпении стягивает с себя штаны, не в силах сдерживать свою разбушевавшуюся страсть…

4

4 декабря 2024 года

— Никто не пожалел, потому что никто не выжил, — уже заканчиваю я в кровати нашу непродолжительную борьбу, уперев колено прямо в затылок этого придурка и ловко связав его руки за спиной своими мегапрочными кружевными чулочками.

Опыт не пропьёшь! А настоящую итальянскую лайкру — тем более!

Рот Нисраллы я уже заткнула своим вторым чулком, и пока этот сладострастный идиот находится в отключке, я осматриваюсь по сторонам, прорабатывая в голове миллиард теорий.

Вырубить его оказалось для меня делом двух секунд, но сейчас стоит передо мной задача посложнее: вытащить эту тушку в живом состоянии, чтобы доставить его ценный, напичканный информацией мозг, прямо в наш центр управления данными, чтобы наконец-то вскрыть все его секреты, скрывающиеся в его черепушке.

Как гнойную рану.

Оглядываю эту роскошную спальню, обитую шёлком и обшитую золотыми панелями. Кто бы мог подумать, что у этого с виду такого ярого поборщика ислама весьма изысканный вкус и тяга к удовольствиям и роскоши.

За массивными дубовыми дверями наверняка стоят два его охранника, прислушиваясь к нашим сладострастным стонам, и я, чтобы не вызывать подозрений, начинаю громко стонать и охать:

— О да, да, мой господин! Я никогда такого не видела! О мой бог! Ещё! Ещё! Ещё! — продолжаю охать и ахать я, пока подбегаю к окну, чтобы оценить его как мой путь к спасению.

И моё сердце обрывается, когда я вижу кованые чугунные решётки…

На всякий случай пробую их на прочность. И хотя я понимаю, что это глупо, пытаюсь отогнуть их…

Да, я — суперподготовленный и тренированный разведчик, владеющий всеми только возможными техниками, но я — ещё и всего лишь слабая женщина, а не Иван Поддубный, который наверняка бы с лёгкостью порвал эти кованые прутья, как тонкую паутинку…

На какую-то долю секунды мне хочется сесть прямо под этим окном и зареветь от безысходности, но я сразу же беру себя в руки. В железные кулачки.

Адреналин бушует в моей крови, и я понимаю, что выход только один: через этих охранников, а дальше — как повезёт. У меня есть двенадцать патронов, и каждый из них найдёт свою цель.

Живой я точно не сдамся. И заберу с собой этого Нисраллу, чтобы он больше не гадил никому в этом мире…

Ну что же, горячее сердце, холодная голова.

Сдёргиваю с кровати шёлковое покрывало и обматываю всё ещё пребывающее в Нирване тело в тонкий кокон. Поволоку его по полу. Не могу же я его взвались на плечо. К сожалению.

И на долю секунды я жалею, что всегда работаю одна. Без напарника. потому что у меня был в жизни только один напарник.

Но они имеют свойство предавать…

Так ладно, не время для розовых бабских соплей. Пусть дальше читают свои сладкие сказочки, а я пробую на прочность петлю, которую затянула вокруг щиколоток придурка.

Я всё ещё продолжаю громко стонать на всю комнату, распугивая своими страстными воплями голубей за окном:

— О да! Да! Да! Мой господин! Ты бесподобен! Ещё! Ещё! Ещё!

Ну что же, проверяю затвор на своём револьвере, который я уже успела достать из корсета, и, не переставая причитать, только собираюсь подтащить тело к двери, как вдруг слышу за спиной тихий низкий вздох.

Вся холодею внутри от неожиданности, но мои реакции и рефлексы бегут впереди меня. И пока мой мозг только прокручивает в голове все возможные варианты, моя нога и локоть уже жёсткими ударам впиваются в чьё-то тело позади меня.

Затылок резко бьёт в чей-то нос, и я слышу хруст кости, пока мой стальной кулак уже чётко бьёт в чей-то пах: здесь все приемы разрешены.

— Ой, блин… Ты зачем бьёшь по самому ценному? — слышу я такой знакомый голос, который узнаю из миллиона других.

Голос, который я всегда помню. Потому что так и не смогла забыть…

— Саша? — неуверенно бормочу я, склонившись над одним из тех мордоворотов в повязке на лице, которые охраняют Хишама.

Нет. Это не может быть правдой. У меня уже начались галлюцинации от перенапряжения. Такое случается.

— Тася… — поднимает на