Арс. Между кровью и любовью - Мая Фролова Страница 54

поцеловала. Коротко. По крайней мере собиралась. После напряжения последних часов прикосновение подействовало неожиданно сильно. Тимур сразу ответил. Ладонь переместилась с бедра на талию и притянула ближе. Поцелуй стал глубже. Я почувствовала, как внутри появляется знакомое тепло. Неуместно быстро. Но с ним моё тело давно перестало интересоваться подходящим временем. Отстранилась первой. Не потому, что не хотела. Очень даже. Просто машина стояла возле моего дома. — Мне надо идти. Тимур тяжело выдохнул. — Ненавижу этот дом. Я рассмеялась. — Ты с ним ещё даже нормально не познакомился. — Уже мешает моей личной жизни. Я открыла дверь. Он поймал за руку. — Завтра ко мне? По тому, как он спросил, я сразу поняла второй смысл. И тело отреагировало раньше ответа. — Завтра у меня смена до одиннадцати. Тимур посмотрел на часы, будто уже что-то рассчитывал. — Тогда после. Я улыбнулась. — Посмотрим. — Это «да». — Это «посмотрим». Он явно не поверил. И, если честно, правильно. На следующий вечер он действительно ждал после смены. Я вышла в одиннадцать десять. Машина стояла возле аптеки. Охранник — другой, уже знакомый мне по фотографии — остался далеко и не вмешивался. Тимур открыл дверь. Я села. Вместо приветствия он поцеловал. И всё напряжение последних суток вернулось уже в совершенно другой форме. Ехать к нему было минут пятнадцать. Через пять я поняла, что терпения у обоих меньше. Его рука лежала на моём бедре. Сначала спокойно. Потом пальцы начали двигаться. Незаметно. Как будто случайно. Я посмотрела. Тимур продолжал следить за дорогой. Слишком невинное лицо. Провела ладонью по его руке. Выше. Он коротко выдохнул. Вот теперь стало интереснее. После вчерашней ссоры и сегодняшнего длинного дня мне неожиданно захотелось самой вывести его из равновесия. Не ждать, пока инициатива окажется у него. Я накрыла его ладонь своей и направила выше по бедру. Тимур резко посмотрел. В глазах сразу появилось то знакомое тёмное желание, которое всегда действовало на меня слишком сильно. — Ева. Я улыбнулась. — Следи за дорогой. Он тихо выругался. До дома всё-таки доехал. Не знаю как. Лифт поднялся на его этаж. Двери квартиры закрылись за нами. И вот тогда я впервые не позволила ему сделать вообще ничего первым. Сама прижала к двери. Тимур явно не ожидал. Всего секунду. Потом на губах появилась медленная улыбка. Я поцеловала его, прежде чем он успел что-нибудь сказать. После этого улыбаться он перестал. Его руки сразу оказались на моей талии, но я поймала их и прижала к двери. Смешно. Физически он мог освободиться без малейших усилий. Но не стал. Просто смотрел на меня. И именно возможность самой выбирать темп возбуждала неожиданно сильно. Я провела ладонями по его груди, расстегнула несколько пуговиц рубашки. Чувствовала, как меняется дыхание. Как под пальцами напрягаются мышцы. Как тело Тимура уже реагирует. И это давало почти пьянящее ощущение. Обычно он первым замечал каждую мою реакцию. Сегодня я наблюдала за его. Провела губами по шее. Тимур запрокинул голову к двери и тихо выругался. Я улыбнулась прямо возле кожи. Нравилось. Очень. Он позволял мне играть ровно до момента, когда я сама прижалась ближе. Тогда я почувствовала, насколько сильно он возбуждён. Жар мгновенно прошёл по телу. Уверенность на секунду пошатнулась. Тимур почувствовал. Конечно. Его руки освободились. Одним движением он поменял нас местами, и теперь уже моя спина оказалась у двери. Поцелуй стал совсем другим. Голодным. Резким. Я сразу ответила. Никаких мыслей о вчерашней ссоре. Мы её уже решили. Сейчас это было просто желание, которое копилось слишком долго. Тимур подхватил меня, я обхватила его ногами и почувствовала, насколько тесно мы прижались друг к другу. Из меня вырвался короткий стон. Он замер на секунду. Посмотрел прямо в глаза. Не спрашивал словами. Я сама поцеловала его снова. Продолжай. Тимур понёс меня не в спальню. В гостиную. Но даже до дивана мы дошли не сразу. Одежда мешала. Прикосновений хотелось больше. Его руки скользили по телу, и возбуждение становилось настолько сильным, что я уже не пыталась скрывать реакцию. Жар. Сбитое дыхание. Дрожь от прикосновений. Желание чувствовать его ещё ближе. Когда мы оказались на диване, я снова перехватила инициативу. Села сверху. Тимур смотрел на меня так, будто это зрелище само по себе уже способно довести его до предела. Мне нравилось. Я начала двигаться медленно. Специально. Его ладони легли на мои бёдра. Пальцы сжались сильнее. Я чувствовала, как трудно ему не перехватить темп. — Не смей, — выдохнула я. Тимур тихо рассмеялся. Но послушался. Недолго. Потому что мне самой быстро перестало хватать медленности. Возбуждение росло слишком сильно. Внутри всё стягивалось знакомым горячим напряжением, дыхание стало рваным, и постепенно я начала двигаться быстрее. Глаза сами закрывались. Тимур притянул меня ближе, целовал грудь, шею, губы, а его руки уже не просто лежали на бёдрах — помогали удерживать ритм. Я чувствовала, что он тоже близко. И от этого хотелось ещё сильнее. Не остановиться первой. Не дать ему снова сделать всё за двоих. Я открыла глаза. Тимур смотрел прямо на меня. В его лице уже почти не осталось контроля. И почему-то именно это стало последней точкой. Удовольствие резко усилилось. Я зажмурилась, тело напряглось, а потом меня накрыло сильной волной. Я едва удержалась сверху, прижавшись к нему и уже не пытаясь сдерживать стон. Тимур сразу обхватил меня крепче. Несколько мгновений позволил пережить кульминацию, а потом всё-таки перестал послушно лежать. Перехватил движение. Стало быстрее. Сильнее. Я всё ещё была слишком чувствительной после оргазма, поэтому каждый новый толчок отзывался острым удовольствием. Тимур выругался. Его дыхание окончательно сорвалось. Через несколько секунд он прижал меня к себе и тоже дошёл до предела. Я осталась лежать сверху. Сердце колотилось. Волосы прилипли к щеке. Тимур всё ещё держал меня за талию. Несколько минут мы просто восстанавливали дыхание. И впервые за последние сутки я чувствовала себя совершенно спокойно. Не защищаемой. Не контролируемой. Просто рядом. Я подняла голову. У Тимура на лице появилась самодовольная улыбка. — Даже не начинай. Он рассмеялся. Я снова положила голову ему на грудь. Позже, уже почти ночью, мне пришлось признать неприятную вещь. Охрана не мешала настолько сильно, как я представляла. Машина оставалась внизу. Никто не стоял возле двери. Никто не спрашивал, куда я пошла внутри квартиры. Моя жизнь всё ещё принадлежала мне. Значит, компромисс действительно мог работать. По крайней мере пока. Я не знала, что люди, наблюдавшие за мной