Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж Страница 6

Я киваю на его ложь и улыбаюсь, но я знаю правду. Даже будучи маленьким ребенком, я знала, что он не был хорошим человеком. Это было видно по состоянию моей мамы. Она была катастрофой, женщина, чья уверенность в себе была разрушена мужем, который откровенно изменял. Лекарства, отпускаемые по рецепту, не могли ее утешить, как и обильные дозы вина, которые она выпивала каждую ночь.

Я надеюсь, что теперь она счастлива на небесах, и я надеюсь, что когда придет его очередь, папе придется искупить все свои грехи, прежде чем присоединиться к ней. Прошло три года с тех пор, как мама умерла, три года я живу в основном одна в нашем загородном доме, спрятанном от темного мира, который поглощает моего отца и пожирает моих братьев.

Хоть я и плохо их знаю, но скучаю по ним, то есть по братьям, а не по родителям. Папа никогда не был рядом со мной, и он точно не лучший отец для них. Я могу только представить, каково им было расти в самой гуще событий. Я всегда подозревала, что он жесток с ними, оскорбляет, хотя стараюсь не позволять себе думать об этом, потому что что я могла сделать? Мама нашла решение, и оно убило ее. По ночам, когда она слишком много пила, она плакала о них, о том, как она их подвела. Она звонила моему отцу и кричала на него, чтобы он — лечил ее мальчиков.

Но, конечно, ничего не изменилось.

Ничего никогда не менялось. Даже после потери мамы не было никакой разницы. Она уже давно для меня мертва, мой папа тоже. Он пытается компенсировать отсутствие отношений, покупая для меня дорогие подарки. Каждый год это новый компьютер, новейший iPhone, лучшая машина или пара блестящих бриллиантовых серег. Хотя я ценю хорошие вещи, это не компенсирует отсутствие отца в моей жизни.

Так что я сама по себе, и иногда я думаю, что так будет лучше. Я опускаю голову, притворяясь кем-то, кем я не являюсь, — жертвой того, что я принцесса мафии, — и никто здесь не знает ничего лучше. Здесь, в Oakwood Prep, я Валеска Энтони, но в реальной жизни меня зовут Валентина Росси, дочь печально известного босса мафии Карло Росси из Нью-йорской мафии Коза Ностры.

Иногда я думаю, что будет с моими братьями, когда папа умрет. Кто займет его место на посту начальника? Традиция посадила Люциана на папин трон, но что-то мне подсказывает, что Рафаэль станет его преемником. Как и мой отец, мои братья настаивают на том, чтобы я вела себя сдержанно. Я не могу позволить никому приближаться ко мне, и мне также не разрешены никакие профили в социальных сетях, но я обошла это, создав их с моим вымышленным именем, а затем заблокировав учетные записи моих братьев. До сих пор это работало для меня.

Подъехав к подъездной дорожке, я открываю дверь гаража и быстро закрываю ее за собой, не решаясь выйти из машины, пока она полностью не закроется. Это единственное, что произвело впечатление на моих братьев, особенно на Рафа.

— Смотри за своей гребаной спиной, сестренка, а то можешь найти в ней нож, — говорил он.

И я так и делаю, проживая свою жизнь более осторожно, чем другие, но и более одиноко.

Выйдя из машины, я думаю, как пойдут дела в следующем году. Они не могут держать меня взаперти вот так, когда я уезжаю в колледж. Я подала документы в несколько школ, все за пределами штата. Я покончила с Нью-Йорком и скрываюсь. Я хочу жить своей жизнью, иметь друзей и ходить на ужин, когда захочу.

Я так устала от того, что со мной обращаются как с фарфоровой куклой, которая сломается, если я приму одно маленькое решение для себя. Они думают, что я неспособна, но ничего не делают, чтобы помочь мне стать более независимой. Это как-то глупо, если вы спросите меня, учитывая, как долго я жила одна и все делала сама, без помощи братьев или родителей.

Прежде чем войти в дом, я открываю приложение безопасности на своем телефоне и просматриваю все камеры. Внутри только один человек, тот самый человек, который приходит каждый вечер, чтобы приготовить мне ужин и другие продукты на неделю — Тереза.

Кто-то может назвать ее горничной или даже служанкой, но для меня она мой единственный друг, даже если мне запрещено с ней разговаривать. Я знаю, что за мной постоянно наблюдают, кроме случаев, когда я нахожусь в своей спальне и ванной. Кроме обычных любезностей «пожалуйста» и «спасибо» или ответов на несколько вопросов о том, что я хотела бы съесть на этой неделе, любое общение с ней запрещено.

Закрывая приложение, вытаскиваю рюкзак из машины и направляюсь к воротам гаража. Я нажимаю код, и после звукового сигнала замок отключается, и я захожу внутрь. Я сразу могу сказать, что Тереза усердно работала, отчетливый запах ее знаменитого печенья пиццикати висел в воздухе. Она даже делает домашнее варенье, чтобы наполнить их.

— Добрый день, Тереза, — здороваюсь я, входя в причудливую кухню. Она улыбается и опускает голову, приветствуя меня в ответ, не говоря ни слова. Она знает столько же, сколько и я, что будет на кону, если мы нарушим правила, и ей есть что терять, гораздо больше, чем мне.

У меня текут слюнки, когда она открывает духовку и достает противень с печеньем. Я хочу дотянуться до одного и засунуть сладкое лакомство в рот, рискуя обжечься, но не делаю этого. Она отмахивалась от моей руки, прежде чем я успевала даже коснуться ее.

Я знаю, увидев, как она делает это десятки раз, что они должны остыть. И в качестве последнего вкусного штриха она добавляет сверху сахарную пудру. Я не думаю, что их традиционно делают так, но она знает, что мне они так нравятся.

Тереза вытирает руки о фартук, затем открывает холодильник, достает небольшой деревянный поднос и предлагает его мне. Он наполнен сыром, крекерами и кусочками вяленого мяса.

—