Измена. Выбор предателя - Даша Черничная Страница 6

— Перестань! — ору на него.

— Чтобы голой спала! Каждую гребаную ночь! — орет зло. — Каждую, поняла?!

Он сдергивает с себя трусы и ложится рядом, притягивает меня к себе, но я упираю ладони ему в грудь.

— Карим, так больше не может продолжаться, — я просто в безвыходном положении, пытаюсь оттолкнуть его от себя, но это все равно как пытаться сдвинуть состав с рельс.

— Меня все устраивает, — выдает он, и это звучит как пощечина.

— Ты не можешь приходить после другой женщины и брать меня без моего согласия.

— Тебе же понравилось?

— Ты издеваешься? — все-таки вырываюсь и тянусь к халату, но Карим перехватывает мои руки и заваливает меня на спину.

Нависает сверху. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в бедро.

Черт.

— Я хочу развод, — выдаю на эмоциях.

— Насрать мне на то, что ты хочешь, — тут же выдает а ответ зло. — Ты моя жена. Точка. Еще раз заикнешься о разводе, пожалеешь.

— И что же будет? — нервно смеюсь. — Найдешь другую? Возьмешь силой?

— Лучше тебе не знать границы моих фантазий, жена.

Он отталкивается от постели и берет с тумбочки коробочку, которую я не сразу заметила. Открывает ее и небрежно откидывает на пол. С силой дергает мою руку.

— Не хочу!

— Тихо! — надевает на меня браслет, защелкивает замок.

Камни больно царапают кожу, оставляя красные следы. Жмурюсь от неприятных ощущений, кусаю губы. Это не браслет, нет. Это словно ошейник у собаки.

Браслет красивый и дорогой. На ценнике астрономическая сумма.

— Все самое лучшее для единственной и неповторимой, — Карим кривит рот в улыбке, будто издеваясь надо мной.

Прижимает к себе за плечи и укладывает рядом с собой.

— Ненавижу тебя, — шепчу ему.

— Неправильный ответ, Ася, — его голос холоден, но тяжелая рука гладит меня по волосам, как нерадивого ребенка. — Ты любишь меня. Просто забыла об этом. Это ничего. Я напомню…

Глава 6

Ася

— Снимите его, — протягиваю руку с браслетом.

Это не подарок. Это гребаное клеймо принадлежности, как будто я ручной зверек Карима и это мой ошейник, на котором написана кличка и номер для связи в случае пропажи.

Хозяин ювелирного смотрит на меня квадратными от шока глазами. Я знаю, где мой муж покупает драгоценности, поэтому сомнений в том, куда идти, не возникло.

— Асият Расуловна, к сожалению, я не могу этого сделать. Ключ существует в единственном экземпляре и был отдан господину Исмаилову.

Мужчина вытирает пот со лба, глаза у него бегают. Ладно, не буду больше нервировать человека. В конце концов, он ни при чем.

Тру переносицу, потому что голова болит с самого утра.

— Я могу вам еще чем-то помочь?

— Нет, — произношу устало. — Нет, спасибо.

Взгляд цепляется за рекламу на прилавке. На руке у модели — мой браслет.

— Да, это ваш браслет, — поясняет хозяин магазина. — Вы верно заметили. Карим Дамирович приобрел комплект вчера перед самым закрытием, так что мы не успели убрать рекламу. Но не переживайте, сделаем это прямо сейчас.

— Комплект? — запоздало доходит до меня.

— Да-да, — заикается хозяин ювелирного и снова вытирает пот со лба белым платочком. — Браслет и серьги. Вот видите, на модели представлены. А… вы… вам…

Все, его сейчас приступ хватит.

— У меня только браслет, — киваю.

Супер. Значит, Карим приобрел не только браслет, но и серьги. Хочет обвесить меня этими сокровищами, как новогоднюю ель? Чтобы показать всем свой статус и благосостояние?

— Наверное, ваш муж еще презентует вам серьги. О, они воистину потрясающи! Цена, конечно, не сравнится с браслетом, но вместе они — уникальный комплект.

Киваю, прощаюсь и ухожу. Не хочу говорить мужчине о том, что мне плевать на эти цацки. Я просто горю желанием снять браслет и забыть о том, что происходило в моей жизни в последнее время.

Максим открывает дверь автомобиля, и я привычно сажусь за заднее сидение, так же привычно надеваю очки, чтобы никто не узнал, что у меня на душе, и не увидел глаз.

Сидим в авто, молчим. Водитель смотрит прямо перед собой, я рассматриваю через окно тротуар, по которому спешат люди. Обычные люди, которые живут ничем не выдающейся и незаметной жизнью. Неприметные мужчины и простые женщины.

Интересно, у них такие же проблемы? Изменяют ли этим женщинам мужья? Заводят на стороне другие семьи? В состоянии ли эти женщины уйти от предателя и начать жизнь заново, с чистого листа?

— Асият Расуловна, — говорит тихо Максим, и я выныриваю из размышлений и перевожу взгляд на мужчину, который, обернувшись, с сочувствием смотрит на меня. — Карим Дамирович дал мне указание…

Я резко зажмуриваюсь.

— Он приказал отчитываться о каждой вашей поездке. С кем видитесь, куда ездите, что покупаете. О каждом шаге.

Кладу руку на грудь и тру там, где противно ноет, так и не открывая глаза.

Сама виновата. Надо было вести себя тише. У меня пока нет плана, как уйти и сохранить при этом ребенка, а мои выпады насчет развода сделали только хуже. Но, черт возьми, я просто не могла спокойно наблюдать за тем, что творит Карим, и молчать в тряпочку.

Убираю руку вниз, сжимаю подол длинной юбки. Распахиваю глаза и рассматриваю своего водителя.

Максим привлекательный мужчина. Черноволосый, кареглазый. Сильный, крепкий. Чем-то похож на моего мужа, который сложен не хуже.

— Спасибо, что сказал, Максим, — даже выдаю подобие улыбки.

Водитель отворачивается и смотрит на руль, прямо перед собой.

— Асият, — произносит тихо, не глядя на меня, — я хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне и не предам. Я прикрою.

Поднимает темный взгляд и смотрит в зеркало заднего вида.

Я тоже смотрю. Непроницаемые стекла очков скрывают мой взгляд, поэтому я позволяю себе чуть дольше, чем нужно, рассматривать мужчину.

Глупый, глупый Максим. Карим сожрет тебя и не подавится. А твои чувства ко мне я давно считала, но отнеслась к ним с усмешкой. Такая глупость — водитель влюбился в жену хозяина.

Но сейчас я понимаю: этот мужчина — чуть ли не единственный мой союзник, и я не могу им рисковать. Максима размажут по стенке за эти взгляды.

— Опусти глаза, Максим, — говорю тихо и спокойно.

Водитель дергает головой и тут же принимается смотреть на дорогу.

— Поезжай на набережную. — Автомобиль выруливает на проспект. — И спасибо, что предупредил.

Гуляю вдоль кромки воды. Максим где-то позади, незримой тенью. Обратно домой едем в молчании; я коплю в себе ком из ненависти, презрения и удушающей боли, которая разрывает сердце на части.

Что за сука ты такая, любовь?

Понимаю