Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub Страница 6

Внутри становится тепло. Пока она с родителями, все будет хорошо… Через неделю начнется школа и мы снова заживем в бешенном ритме.

Все же будет как прежде?

— Можно. Телефон держи рядом. И зубы почистить не забудь!

— Мам, мне почти восемь!

Почти восемь. Цифра, которая застревает между ребер. Почти восемь лет, как двое мужчин, мои новые боссы, исчезли из моей жизни.

— Я тобой горжусь. У меня сейчас важная встреча, я чуть позже освобожусь.

— Ты грустная, — констатирует она.

— Я? Что ты!

— Мам, даже если тебе сегодня плохо, завтра будет хорошо! Все будет хорошо! Ты мне так всегда говоришь…

Эти слова выбивают из меня опору.

— Все будет хорошо. Я тебя очень люблю.

— И я тебя! Бабушкин кот — предатель, спал на моей подушке и чуть не спихнул меня с дивана!

Я тихонько смеюсь.

— Передай, что я с ним поговорю.

Когда она кладет трубку, тишина становится острой. Я кладу телефон экраном вниз. По привычке. Прячу Настю от всего мира…

Пару минут тишины мне не помешает.

Глава 7

Время тянется медленно, как вязкая патока. Я так и не мог по-настоящему сосредоточиться на работе. Перед глазами все время всплывали заметки, которые я исписала от руки: «Петрович — конверт — ТехноИнвест», «пересылка почты Егора», «автоудаление исходящих у Павловича».

Листы лежат передо мной на столе, испачканные чернилами, с пометками, стрелочками, сжатым почерком. Я смотрю на них и думаю, что это — мой единственный шанс доказать, что я не воровка. Вот только тех, кому я собралась доказывать, еще нет. Они, как уехали, еще не вернулись, а мне горит поговорить с ними.

Щелчок двери заставляет меня вздрогнуть. Они входят вместе — Дима первым, Саша чуть позади, но именно его взгляд я чувствую острее всего. Он умеет им управлять, пробираться так глубоко и задевать те нервные окончания, о которых я и не подозревала прежде.

— Ну что, Лиза, — Дима кивает на бумаги, — вы подготовились?

Я встаю, хоть ноги и подкашиваются.

— Вот, — протягиваю им заметки. — Все, что удалось узнать за сегодня.

Они не садятся сразу, сначала читают мои записи на ходу. Саша слегка приподнимает бровь, будто удивлен, но пока не понимаю чем. Проделанной мною работой или полученной информацией?

— Неплохо работаете, Елизавета. Вам бы в детективы, а не на должности бухгалтера чахнуть, — его голос звучит так, будто он не то хвалит, не то дразнит. — Похоже, ваш Павлович планировал этот фокус заранее.

— И не один, — добавляет Дима, листая дальше. — Пересылка с почты Егора. Новый номер для подтверждения реквизитов. На бумаге все так, что не придраться. Даже если захотим обвинить — не сможем. Они знали, как подстраховаться. Этого мало, — он кивает на собранные мною документы.

— Они прекрасно знали и то, что именно вы поставите подпись, — Саша смотрит прямо в глаза. — Почему?

Я застываю. Этот вопрос звучит так, будто в нем скрыт личный подтекст. Словно они намекают, что я не случайно оказалась в центре аферы.

— Потому что это моя работа, — отвечаю хрипловато. — Я всегда подписывала, когда было срочно. Это обычная практика.

— А может, не только практика, — лениво бросает Саша. — Может, вы знаете больше, чем говорите.

— Я не знала! — срываюсь, голос поднимается сам по себе. — Я просто хотела… — вовремя прикусываю язык. Хотела хорошей жизни для себя и… Насти.

Пауза становится слишком длинной. Я отвожу взгляд, чтобы не выдать себя.

— Просто хотели что? — Дима подается вперед, но тон у него тихий, почти мягкий.

— Хотела сохранить рабочее место, — выдыхаю и опускаю глаза. — Мне нужна была эта работа, понимаете?

Они переглядываются. Саша обходит стол и останавливается рядом. Его тень падает на мои заметки.

— Знаете, Лиза, вы очень стараетесь оправдаться. Даже слишком. Иногда так ведут себя не те, кого подставили, а те, у кого есть свой интерес.

Я резко поднимаю голову. Не могу понять, о чем они. Я все это собрала, я все это нашла, чтобы теперь слушать обвинения? Или это еще не обвинения, а подозрения? Но мне и их неприятно слушать!

— У меня нет интереса! — голос звучит надломлено. — Все, что у меня есть — это работа! Я, знаете, держалась за эту должность. Стабильный график, неплохая оплата и…

— Платили хорошо, потому что вы иногда вот так подписывали документы?

— Нет, это… ставка.

В моем голосе звучит обида. Я закусываю губу, потому что мне совершенно неожиданно хочется заплакать. Я сильная и независимая, я одна ращу дочь и справляюсь, но теперь, когда они пытаются выставить меня крайней… Хочется обнять себя руками и заплакать. И еще, чтобы кто-то пожалел, но у меня, кроме дочери, некому. А ей я о своих проблемах никогда не расскажу.

Они ничего не отвечают на мое объяснение. И от этого молчания мне становится еще хуже, чем от любых обвинений.

— Ладно, — Дима, наконец, забирает листы. — Мы проверим ваши зацепки.

Саша, чуть склонившись ко мне, произносит уже тише, но так, что внутри все холодеет:

— А вы подумайте, Лиза… Если что-то все же скрываете — лучше сказать нам сейчас. Позже отношение будет другим.

Я сглатываю. Единственное, что я от них скрывала, скрываю и буду скрывать, это Настя. Только о ней они не узнают никогда. Все остальное я готова как на духу выложить.

Мой телефон вибрирует так резко, что я вздрагиваю и это, конечно же, не скрывается от них.

— Алло, — беру трубку, стараясь говорить ровно.

— Лиза, добрый вечер, — звучит голос Ирины Николаевны. — Я проверила ваш вчерашний платеж. Деньги «ТехноИнвесту» уже ушли, но не остановились там. Переведены дальше, в офшор. Мы ничего сделать уже не можем.

У меня перехватывает дыхание. Я сжимаю трубку так, что белеют пальцы. У меня была, была надежда, что все еще можно обернуть назад, отыграть, но нет.

— Я поняла… спасибо, что позвонили.

— Это все, что я могу сделать, — с сожалением сообщает она.

Я отключаю звонок и опускаю телефон на стол. Ладонь мокрая от пота, и экран чуть скользит.

— Ну? — Саша говорит мягко, но от этого становится еще хуже. — Кто это был?

— Звонок из банка, — выдыхаю я.

— И что? — Дима складывает руки на груди. — Давайте без пауз.

Я чувствую, как слова застревают в горле. Если я скажу — это прозвучит так, будто я оправдываюсь. Но молчать нельзя.

— Платеж, который я вчера провела… Он ушел дальше. За границу. В офшор. Его уже не вернуть.

Саша медленно качает головой, будто не удивлен. Его