Опалённая жизнь - Мари Милас Страница 62

Теперь мне оставалось только принять тот факт, что половина города увидит то,

что видели лишь избранные. Меня не сильно волновали разговоры жителей. Проблема скорее

заключалась в шепоте, который услышит Лола. Захочет ли она снова провести по моей спине,

если множество людей в один голос скажут: «ужас»?

Сегодня, полагаю, выясним.

— Парни, не забудьте захватить красные губки, — кричу я в коридор и тащу

огромные шланги за пределы части.

— Не могу поверить, что Марк согласился на эту благотворительную автомойку, —

хмыкает Томас, уже снимая футболку.

У Марка не было выбора. Я донимал его всю неделю и не собирался сдаваться.

Думаю, он так устал от меня, что, когда я пригрозил ему поставить чучело Пушинки на первом

этаже, он не рискнул связываться со мной.

И вот спустя пару дней с момента его хмурого кивка вся команда была организована

для благотворительного мероприятия, посвященного сбору средств для библиотеки и одной

невероятной девушки, которая до сих пор думает, что ее мечты слишком большие для такого

маленького города.

Площадь перед частью заполняется машинами, людьми и шумом. Дети носятся между

ведрами, а жители обсуждают последние новости. Сегодня так жарко, что солнце нагрело асфальт

до такой степени, что вода высыхает за мгновения.

— Во сколько начало? — ко мне подбегает Ноа. Все его тело уже почему-то в пене.

— Моя жена сорвала с меня футболку, как только увидела с этой красной губкой. Прости.

— О, дорогой, не извиняйся, — бросает мимо проходящая миссис Линк. Ее

джек-рассел задерживается у ближайшего ведра, чтобы попить.

Мы с Ноа провожаем ее взглядом и морщимся.

— Говорят, ее бывший муж был стриптизером из Миссулы.

— А я слышал, что он умер, когда они занимались сексом, — почесывает подбородок

Чарли, передавая мне шампунь для мытья автомобилей.

Я вижу, как Марк паркует свою машину, откуда выходят Лили с Джулией и Лола с

Лео. Они осматриваются по сторонам, прежде чем посадить детей в коляски. Лола хмурится,

перебегая взглядом от человека к человеку. Она знала, что пожарная часть организует

мероприятие, но понятия не имела, для чего. Мне пришлось подговорить Лили, чтобы она

оберегала Лолу от всевозможных сплетен. А Марка уговаривать не пришлось, ведь он просто

соврал ей, что мы собираем деньги на похороны. Возможно, мои.

Не думаю, что Лола поверила ему, но и уточнять подробности не стала.

— Ради бога, давайте не будем говорить о миссис Линк и сексе при Марке, а то он

подумает, что мы куча идиотов.

— Не то чтобы он об этом не знал, — Томас похлопывает меня по плечу, быстро

одергивая руку, когда вспоминает о шрамах.

— Все в порядке, — отмахиваюсь я, когда парни расходятся.

Мне все еще хочется содрать с себя кожу от любого прикосновения, но также мне

наконец-то хочется принять эту часть себя.

Томас приподнимает брови.

— С каких пор?

Я делаю вид, что слишком занят подсчитыванием губок, шампуней и ведер, стоящих

около ворот части. Немного поразмыслив, ловлю выжидающий взгляд Томаса:

— Возможно, с тех пор, как ты перестал смотреть на меня как на стекло, которое

вот-вот разобьется.

Я заметил это не сразу. Но, возможно, чем чаще Томас видел, каким я могу быть

счастливым рядом с Лолой, это позволило ему понять, что со мной действительно все может быть

в порядке. Из его глаз постепенно исчезло это извечное чувство сострадания и вины.

Томас поднимает руку, чтобы запустить ее в волосы, а потом резко опускает, будто

даже этот жест не в силах успокоить бурю внутри него.

— Эй, я понимаю, — приподнимаю ладони. — Правда понимаю, почему все вокруг

думали или думают, что я не в порядке. Однако не могу сказать, что это сыграло мне на руку.

Как говорится, рана болит сильнее, если ты ее постоянно ковыряешь, верно?

Томас тихо вздыхает, и его плечи опускаются.

— Верно. Я просто постоянно не мог отделаться от мысли, что твое недовольное

выражение лица останется навсегда. И не без моей вины. Сложно не думать о том, что произошло

с нами, когда я был вместе с тобой в том пожаре, видел, как ты лежал в коме, потом проходил

реабилитацию, злясь на весь мир, а после всего этого стал дергаться от каждого прикосновения

к своей спине. Я не хотел, чтобы в моих глазах было сожаление. Но, черт, я сожалел. Я

сожалел, что из всех людей в мире именно ты проходишь через это. Именно мой друг, с которым

я выкурил первую сигарету за углом «пей или уходи», думает, что он больше не сможет жить

полноценной счастливой жизнью, — он выпаливает это все на одном дыхании, а потом продолжает:

— Что-то внутри меня успокоилось, когда я начал видеть, что наконец-то ты заполучил девушку,

о которой мечтал годами. Наконец-то в твоих глазах появилась та искра, из-за которой мы

часто попадали в неприятности.

Я усмехаюсь и подставляю лицо обжигающему солнцу. Томас прав во многом, кроме

одного.

— Я уже много раз говорил тебе, что в том пожаре нет твоей вины.

— Я знаю, но это все равно било по мне каждый раз, когда из нас двоих я был

счастлив, сумев оправиться после него, а ты нет. Но теперь все иначе, — Томас смотрит на

меня знающим взглядом. — Правда, это ощущается чем-то особенным, когдаона смотрит на тебя так, будто ты зажег небеса?

Моя грудь сжимается от этих слов, потому что именно так и смотрит на меня Лола.

Я нахожу ее среди множества жителей. Стоя в платье цвета топленого масла с бледно-розовыми

цветами, она освещает всю площадь. Люди заражаются ее улыбкой и смеются вместе с ней над

тем, как Лео кричит на голубей.

— Я ощущаю себя всесильным, — наконец говорю я.

Томас переводит взгляд на Джемму, которая подходит к Стелле Маккартни и угрожает

ей расправой, если та не перестанет смотреть на ее мужа.

— Я тоже, — отвечает он.

До официального начала мероприятия остается десять минут, и я прохожусь по

каждой базе с расставленными ведрами и прочим инвентарем, убеждаясь, что все готово.

Кроме меня.

Мне нужно пару минут, чтобы собраться с мыслями.

Я возвращаюсь к воротам части, облокачиваюсь на нагретый солнцем металл и на

секунду закрываю глаза. Каждый шрам и рубец на спине сейчас ощущается слишком остро.

Удивительно, как такая мелочь, как ожог, даже если он большой, может сделать нас слабыми.

Возможно, если бы эти рубцы не были напоминанием о том, что я не справился со

своей работой и облажался, то все было бы иначе. Но когда каждый, взглянув