Хирургическое вмешательство - Серена Никки Страница 7

— Баба Нюра, моя Машка завтра тебе молочка свежего принесет за спасение Вальки, а то хирург твой очень страшно про осколки рассказывал. За такое две банки молока положено.

— Спасибо, ребятки. Только когда лампочки есть надумаете на спор, узнавайте сначала про Николая.

— Бабуль, а ты что не запомнила, что делать надо?

— Колька, да брось ты бабулю подкалывать. Ты лучше почаще приезжай.

Три веселых друга покинули бабушкин дом, а Николай взял со стола и откусил пирожок.

— Колька, а может тебе к нам в село фельдшером устроиться. Будешь у нас тут местная знаменитость.

— Ага, ты смотри, парни совсем бдительность потеряют, расслабятся. Тут такое начнется.

— Думаешь? А у нас в сельпо продавщица Зинка симпатичная. Кстати разведена. Вот точно знаю, она бы тебе родила. Или вот Аленка доярка.

— Бабулечка, у меня Ева жена, ну чего ты. Все у нас хорошо.

— Хорошо? Знаю я ваше «хорошо». Ты органы штопаешь, а она на Бали попу греет.

— Кхм, ты давно эзотерикой заниматься начала? Мне кажется у тебя дар. Развивайся, думаю, дело пойдет, — мужчина не стал признаваться в том, что женушка действительно на Бали, правда вряд ли он даже отдаленно имеет представление о том, чем она там занимается…

— Говорю же, вот чувствую, что у меня словно третий глаз открылся.

Николай сегодня больше не спал. Они весело пообщались с бабулей. Подкалывать друг друга они любили. Он видел в ней друга и чувствовал ее безусловную любовь. Она такая откровенная, немного странная, но очень любимая и почитаемая внуком.

Родители жили во Франции в Париже, и им не было дела до Николая. Нет, раньше они присылали деньги на его содержание, но это все. Они даже про его день рождение забывали, а родился он 1 января. Такое напоминание. Сложно забыть подобную дату. Хотя самому хирургу не очень нравилось, что так совпало. Его день рождения на фоне Нового года как-то терялся. Зато гарантированно в этот день у него выходной, и можно было спокойно отдохнуть от работы.

Сам Николай был непроходимым домоседом. Возможно, потому что работа была тяжелая. Ну вот, не тянула его за границу, а Родину любил и бывал только на российских пляжах. Правда Ева его любви такой не разделяла и брезгливо морщилась, если вдруг приходилось отдыхать где-нибудь на побережье Черного моря, и даже самый крутой отель настроения не добавлял.

Аверин старший занимался бизнесом, и у него имелась собственная сеть ресторанов во Франции. Жена Юлия и дочь бабушки Нюры ему активно помогала. Они никого больше не родили, но иногда являлись лично в дом бабули, чем очень ее расстраивали.

Дочка Юлия не любила свою мать. Всегда была ветреной, а быт ее тяготил. Ева была похожа на нее и вот со свекровью они общались довольно не плохо. Для Николая его родители были чем-то неопределенным. Теплых чувств он к ним не питал, потому что попросту их не знал.

Родители как данность. Они есть. Где-то там, и когда они приезжают, в доме бабушки Нюры много ругаются и выясняют отношения. Это такие люди, которые отправляли бабушки деньги на его содержание. Да, он получил достойное образование, но это скорее его заслуга, нежели родителей. Учился на бюджете, много занимался дополнительно, и его успехи, это результат упорного труда. Работать начал сразу после школы. Из института бежал на завод. Подрабатывал в такси, а деньгами родителей пренебрегал. И сейчас Ева тратила его деньги, его накопления, а не те, перечислены его родителями, суммы, которые лежат на счете. Сейчас они больше денег не отправляют, а он в них и не нуждался…

Николай сегодня был на удивление задумчивым. Возможно кризис среднего возраста. Осмысление что пора в жизни что-то менять не пришло, но ощущение неправильности всего происходящего появилось.

«Ева-Ева, какие тайны ты скрываешь от меня, хотел бы я знать?»

— Не тайны, а скелеты в шкафу, — вдруг, словно прочитав его мысли, пробурчала бабушка Нюра.

Николай даже чаем поперхнулся в этот момент…

— Бабуль, ты меня пугаешь…

— То-то же, а то шар ему не настоящий…

Глава 4. Сумерки — время перемен…

Сегодня бабушка тоже решила не ложиться спать, а с первыми петухами проводила внука в обратный путь. Он еще раз предложил ей перебраться в Ростов, а она лишь помотала головой, смахнула слезинку и помахала внуку.

Он едва бибикнул, распугав птичек, которые мирно сидели на дикой яблоньке и, включив радио, свернул на другую улицу. Вспомнил странную девушку, ту, что шла с тяжелыми сумками. Мимолетный взгляд, но он заметил, какие они красивые, выразительные и какая она особенная.

— Да что я о ней все думаю? Мало ли в мире незнакомок, таскающих тяжелые сумки. Надо о здоровье думать, а она такие непосильные нагрузки терпит. А потом таких, как ты, красотка, мне лечить. Почему обязательно мне? Вот черт? И Ева опять сбежала. Не нравится мне все это…

Едва-едва начало светать, а у Николая армия тараканов в голове устроила очередное заседание, поэтому хирург был задумчивым и серьезным. Он отдохнул и готов был вернуться к работе.

Громов уже отправил сообщение, что на планерке будет жарко. Медсестра перепутала лекарства, и чуть не угробила пациента. Понятно, что он накажет виновных. Мало что понял из разговора с Громовым. Какая-то новая медсестра по имени Марьяна.

Николай вставил в одно ухо беспроводной наушник и нажал на контакт друга. Он очень хотел узнать подробности ЧП.

— Громов, ну что ты как маленький? Пациент уцелел?

— Ясно дело, но у него в карточке красным по белому отмечены препараты, на которые у него аллергическая реакция. То, что Вадим назначения ни в ту карту положил, это не важно. Фамилия же указана в процедурном листе. Всегда нужно внимательно читать. Вадим интерн и за ним проверять надо, а вот эту Марьянку я готов наказать. Вина все равно на ней.

— Дождись меня, и мы во всем разберемся.

— Марьянку пороть надо.

— Эй, потише, ты же хирург. Мы всех лечим, и никого не калечим. Правило номер один, ты же помнишь.

— Я ее придушить готов.

— А вот это что-то новое. Все, друг, остынь. Жди, скоро приеду. Пробок на дороге нет. Домчу за четыре часа.

— Ага, давай, а то без тебя я чувствую, кто-то рыжий да бесстыжий у меня выпросит.

— Громов, жениться тебе надо. Ты на два года старше меня, а все один, как бобыль.

— Колян, женщина и я — понятия не совместимые. Как жить с существом, которое