Новенькая - Алёна Шахнина Страница 7

Я смотрю на него, он смотрит на меня. Но главное — я не вижу в его глазах ни презрения, ни неприязни. Только интерес. И понимаю, что делает он это только для одобрения своего друга, а не потому что хочет так. Где-то там, возможно, скрывается нормальный парень со своими мечтами и чувствами.

Я выпрямляюсь, кулаки разжимаются. Не отводя взгляда, говорю ему:

— Можешь передать своему хозяину, что тебе удалось унизить меня. Возвращайся и получи награду за хорошую работу.

Его глаза распахиваются от удивления и чего-то еще, чему я не могу найти объяснение. Цель достигнута. Но решаю добить. Беру его руку, кладу на ладонь смятую корону и сжимаю его пальцы. Он даже не сопротивляется, но расширяются зрачки. Я бережно держу его кулак в своих ладонях и смягчаю взгляд.

— Мне это не нужно. Я не король лузеров. Я просто лузер. Перепишите надпись и наградите истинного короля. Своего короля.

Он молчит. Все молчат. Я все еще держу руку Вовы и смотрю за его реакцией. Кажется, в его глазах плещется уже не просто интерес, а симпатия. Он не одергивает руку, не фыркает и не смеется. Ему не неприятно, что я касаюсь его, а может и нравится. Так даже лучше.

Отпускаю его руку со звонком. Хватаю рюкзак и под молчаливые взгляды ухожу из кабинета. Этот бой я выиграла.

Глава № 6 Даниил

Если бы мне так сильно не хотелось ее унизить, я бы, наверное, даже зауважал ее. Вся эта сцена с короной показала, что ее не так просто сломить. Сильная, зараза. Но и мы не пальцем деланные.

После уроков сразу идем на берег. Настроения вообще нет, всю дорогу молчу, хотя Полинка что-то зудит под ухом. Кристина зудит с другой стороны. Как же иногда раздражают эти девицы!

— Что будем делать с ней? — спрашивает Полина, когда мы оказываемся на берегу.

Я сажусь на круглый камень и впиваюсь взглядом в лазурное море. Обожаю это место, особенно ночами и в те моменты, когда я здесь один. Перед глазами — только море, из звуков только плеск волн у берега. Днем здесь шумно — много гуляющих и плавающих. Море еще теплое, приятное, курортный сезон хоть и закончился, но туристов пока привлекает. Местные здесь бывают редко, выбирая скрытые от чужих места, где чище и меньше людей.

— Давайте просто оставим ее и все, — предлагает Вовчик.

Я поднимаю на него взгляд и фыркаю:

— Ты запал, походу, на нее.

— Нет, — возмущенно отвечает друг, но я знаю, что запал. Видел его глаза после их стычки.

Вовка даже не сразу с места сдвинулся, когда новенькая ушла. Смотрел ей вслед, сжимая в руке бумагу. Потом подошел к парте, как в трансе, с пустыми глазами. Я уж испугался, что она его гипнозом взяла. Нет, она точно сыграла на его мужской струне, и ему это понравилось.

— Может, тебе переметнуться в их команду лузеров? — предлагаю я.

— Фигню не неси, — обижается он.

— Это ты фигню несешь. Что значит оставим? Она уже… трижды унизила нас, а мы сделаем вид, что ничего не было? Чтобы потом над нами весь класс и вся школа ржала?

— У нас завтра лабораторная по химии, — говорит Полина. — Давайте красители возьмем и подкрасим ее одежду.

— Вот и займись этим, — киваю я.

Глупо это все, конечно, но азарт уже захватил нас. Я не для того так долго зарабатывал свой авторитет, чтобы какая-то девчонка разрушила его. Это уже не просто принцип, это настоящая война. И ей победителем из нее не выйти.

Мне интересно посмотреть — как она будет выкручиваться. Сегодня она вышла с достоинством, признаю. Девчонка не из робкого десятка, цену себе точно знает. Но кто она против системы? Против устоявшегося, сплоченного коллектива, где лидер быстрее руку себе откусит, чем даст унизить себя.

И мне даже самому ничего не придется делать — за меня все сделает моя команда. Мне останется только наблюдать, как ее дерзость слетает с лица, а она остается чистым лузером.

После прогулки возвращаюсь домой уже поздно вечером. Медленно бреду под лунный свет. Домой совсем не хочется. Но ноги уже ведут меня на узкую улочку, к маленьким старым домам, к жизни, где от прежнего меня ничего не остается. Ненавижу это место и себя в этом месте я тоже ненавижу.

В окнах горит свет, и я аккуратно захожу домой. Скидываю обувь и крадусь в свою комнату. Каждый раз, заходя сюда, я надеюсь, что увижу изменения. Что вместо старого, сломанного стола окажется новый. Что вместо прожженного ковра появится современный пол. Что вместо запаха алкоголя и табака будет запах дерева. Но снова ничего не изменилось.

Бросаю рюкзак и хочу взять телефон, как в комнату заходит отец.

— Деньги есть? — говорит он, удерживаясь за косяк.

— Нет, — коротко отвечаю я.

— Ты же подрабатываешь, — еле выговаривая слова, говорит отец.

— Я подрабатываю, чтобы одежду себе покупать и тетради для школы, — спокойно говорю я.

— Значит, заработай еще. Мы зря что ли тебя воспитывали все твои пятнадцать лет!

— Мне семнадцать вообще-то, — напоминаю я.

— Да плевать, — рычит он и уходит.

Я захлопываю за ним дверь и открываю настежь окно. Вдыхаю запах травы и морского воздуха. С трудом подавляю желание выпрыгнуть в окно и уйти отсюда — куда угодно, лишь бы подальше.

Остался год. Потом — армия и свободная жизнь. Я уже представляю, как уезжаю из этого города, снимаю квартиру, устраиваюсь на работу и живу. Один. Осталось только продержаться этот год, закончить школу, не потеряв лицо.

Снова накатывает злость на эту девчонку, которая пытается меня унизить, забрать у меня то единственное место, где я сильный и властный. Беру телефон и захожу в социальную сеть, чтобы найти ее. Узнать ее слабости и страхи, а потом надавить на них.

С трудом нахожу ее страницу, захожу и листаю посты, фотографии. Ничего интересного, разве что они с семьей часто бывают в разных городах. Мажорка. Вот откуда у нее такая уверенность в себе — родители небось в задницу целуют свою дочурку. И за это я еще больше ее ненавижу.

Наверняка думает, что богатый папочка встанет на защиту. Знает, что за ее спиной настоящая родительская броня, которая не позволит обижать ее. Тем хуже для нее — больнее падать будет со своего пьедестала.

Странно только, что новенькая с Динкой связалась. Такие девицы обычно выбирают подруг из