Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская Страница 7

Я поднимаюсь так резко, что у меня кружится голова.

Секунду стою, ловлю равновесие.

— Давай, Рори, — говорю себе шёпотом. — Ты же умная. Ты же всегда выкручивалась.

Разворачиваюсь и быстро, как могу, иду обратно, к офисному зданию, которое буквально за несколько дней успело стать для меня маленьким персональным адом.

Охранник на входе смотрит с ленивым удивлением. Ну да, рабочий день-то закончился, но пропуск ведь у меня работает. Поэтому прохожу через турникет, делаю раздражённо-нервный вид, словно просто что-то забыла. По дороге ловлю своё отражение в стеклянной двери лифта. Ну, хотя бы чёрных следов от туши под глазами нет. Зато сами глаза, точнее их выражение….

Ладно. Сойдёт для человека, который вот-вот собирается добровольно сунуть голову в пасть тигру.

Лифт поднимается мягко, почти бесшумно. На нужном этаже двери расходятся — и я сразу слышу музыку. Гул голосов. Смех. Где-то звон бокалов.

В коридоре персонал с бейджами на строгой форме, кто-то носит папки, кто-то — подносы. Я проскальзываю мимо, стараясь не привлекать внимания. Только бы не столкнуться случайно с Натальей Петровной!

Поворачиваю за угол — и вижу зал. Большой, светлый, с высокими потолками, с сияющими люстрами и живой музыкой. Здесь всё настолько нарядно, что мне хочется рассмеяться от абсурдности моей жизни: вот он — праздник благотворительности, добрых лиц и правильных слов, а у меня только и осталось, что страх за сестру да противно тянущий гласные голос, который двумя фразами обещает разрушить её жизнь.

Я ищу Феликса глазами, и это занимает меньше минуты.

Мужчина в центре, как всегда. Не потому что лезет вперёд — просто пространство вокруг него организуется как-то само собой. Люди слегка отступают, уступают, ловят его взгляд, улыбаются с той самой вежливой готовностью понравиться, которую я терпеть не могу.

Он разговаривает с кем-то важным — хотя о чём я, здесь все просто лопаются от осознания собственной важности. Мужчина в смокинге, женщина в платье в пол, через плечо оригинально перекинута длинная нить жемчуга, ещё одна обвивает шею… и все они смеются, словно он сказал что-то остроумное.

Делаю шаг вперёд.

Он замечает меня не сразу, но когда видит — в его лице что-то меняется. Смотрит прямым взглядом, долго, слишком долго, и у меня кожа на руках покрывается мурашками.

И всё же я подхожу.

Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки — вежливо, словно я просто сотрудница, которой надо доложить о проблеме. Словно это не я была совсем недавно в его кабинете, и не он говорил мне... то, что сказал.

— Феликс Эдмундович, — произношу тихо, сама удивляясь, что голос звучит уверенно и не дрожит. — Вам передали личное сообщение. Это срочно.

Он медленно переводит взгляд с моего лица на моё платье, словно оценивает, как я вообще посмела сюда прийти. Потом снова смотрит в глаза.

— В понедельник, — произносит спокойно. — В рабочее время. Хотя ты вряд ли будешь здесь работать, — добавляет так тихо, что слышу только я.

Мне хочется сказать: «Вот именно об этом и речь». Но я стискиваю зубы. И не отвожу взгляда.

— Это касается безопасности, — понижаю голос. — Безопасности вашей компании.

И вижу, как у него на секунду сужаются зрачки.

Вот оно. Попала.

Мужчина чуть прищуривается, словно оценивая обстановку.

Стискиваю кулаки. Ну давай же. Давай! Я не прошу много! Несколько минут! Ты всегда всё замечаешь, всё видишь… со мной только у тебя всё пошло наперекосяк.

Ну так вот же! Вот она я, сама иду к тебе в руки.

И всем телом чувствую тот момент, когда он всё-таки принимает решение.

— Минуту, — говорит своим собеседникам с лёгкой улыбкой. — Прошу прощения.

Поворачивается и окидывает меня ледяным взглядом.

— За мной.

Глава 4

Феликс не пытается меня коснуться, не берёт за локоть, вообще пальцем не трогает.

Но всё равно такое ощущение, что меня ведут на поводке.

Выходим из зала в боковой коридор. Здесь тише, прохладнее. Мужчина сворачивает ещё раз, открывает дверь и указывает мне жестом, чтобы проходила. Простая вежливость… вроде бы. Но мне от неё не по себе.

Такую вежливость может позволить себе человек, который уверен, что контроль над ситуацией и так в его руках.

Ну, в целом, так оно и есть, верно? И я не собираюсь забирать у него этот контроль, да мне это и не под силу. У меня есть только женское оружие. Хитрость. Поэтому я просто… немножко схитрю.

И всё-таки вздрагиваю, когда дверь с лёгким хлопком закрывается.

— Говори, — произносит мужчина тут же.

Делаю вдох. Ну же, Рори. Давай.

— Меня заставляют.… - слова застревают в горле, ненавижу это признание, ненавижу собственную слабость. — Меня заставляют добывать документы из вашей компании.

Он не двигается. Не моргает.

Только взгляд становится ещё холоднее.

— Кто?

— Я не знаю, — отвечаю честно, потому что, если начну пытаться объяснять про его деда, он либо не поверит, либо… либо начнёт действовать так, что это первым делом ударит по сестре. А мне нельзя рисковать. — Точнее, я этого человека не знаю и никогда не видела. Но он знает про меня… слишком много. И знает, на что давить.

Феликс медленно подходит ближе, останавливается почти вплотную. Я держу голову поднятой, заставляю себя не отступать.

— И ты решила прийти ко мне с этим сейчас, — произносит негромко. — После того как устроила представление в моём кабинете.

— Я устроила представление, потому что вы хотели меня унизить, — выпаливаю, тут же понимаю, что слова были лишними, и договариваю устало: — И потому что… я не собираюсь снова становиться девочкой, удобной во всех отношениях.

Он смотрит на меня так, словно уже пролез мне в голову и знает всё, что я могу сказать.

И всё равно не верит. Чувствую это всем телом.

— Допустим, — говорит наконец лениво. — Допустим, кто-то тебя шантажирует. Почему мне должно быть не всё равно? — в глазах мелькает злая насмешка.

Действительно. Ему должно быть не просто всё равно — он должен быть рад и счастлив, что я оказалась в такой ситуации.

Вот только правильный ответ — потому что это угроза его компании.

А честный — потому что у меня нет выбора.

Я выбираю третий. Самый абсурдный.

— Потому что вы можете использовать меня, — говорю чётко. — Как приманку.

Феликс чуть приподнимает бровь.

И я понимаю — прозвучало именно так, как и должно было. Дико и нелепо, почти как в каком-то дурацком кино. Но его