Опалённая жизнь - Мари Милас Страница 76

но не выпускаем друг друга из рук. Солнце все еще стоит высоко в небе, отказываясь прятаться

за тучами.

— Я хочу извиниться… — слова получаются прерывистыми из-за того, что дыхание

сковывает от эмоций. — Мне жаль, что я не смогла достойно поддержать тебя перед выездом, а

лишь заставила сомневаться в себе. Я просто хочу, чтобы ты знал, что тебе не нужно быть

несокрушимым все время. Ты можешь бояться. Ты можешь… возвращаться ко мне напуганным. И мы

справимся с этим страхом вместе.

Гарри сначала молчит, лишь смешивая свое дыхание с моим. Дождь продолжает падать

на нас, но радует то, что он теплый. Такой же теплый, как шершавые пальцы, поглаживающие мою

поясницу.

— Тогда ты тоже можешь иногда сходить с ума и не извиняться за это. — Губы Гарри

наконец-то трогает улыбка, от которой у меня всегда сбивается дыхание. — Ты не сделала

ничего плохого, Лола. Ты просто была человеком. Моим самым любимым человеком.

Гарри обнимает меня и опускает поцелуй на мои губы, пока Лео снова и снова

включает и выключает фонарик, прицепленный к его груди.

Пальцы путаются в темно-медных волосах, напоминающих закат в самый жаркий день

лета, а влажная из-за дождя кожа покрывается мурашками. Губы Гарри не дают глотнуть

кислород, атакуя с каждой секундой все настойчивее.

Лео в конце концов буквально разнимает нас своими липкими от печенья ладошками.

Гарри смеется, быстро чмокая меня в лоб.

— Ну что, чемпион? Ты был тут за главного? Нужно ли мне знать о каких-то

проделках мамы? — спрашивает он Лео, сажая его к себе на шею и уходя в сторону части.

Я смотрю им в спину, все еще стоя под ливнем, и понимаю, что именно поэтому

боялась отпускать Гарри. Потому что только он может подарить мне солнце во время дождя.

Глава 30. Гарри

Никогда еще возвращение с тяжелого вызова не ощущалось таким приятным.

Небольшая ссора с Лолой перед отъездом наполнила каждую минуту тушения пожара

новой решимостью. Я всем телом ощущал, как в костях укоренялась уверенность: несмотря ни на

что, мне необходимо справиться с поставленной задачей, чтобы вернуться к ним.

Сейчас, когда мы с Лолой, держась за руки, забегаем в дом под проливным дождем,

хотя все еще светит солнце, я понимаю одну вещь. Переживания, страхи и чувства делают нас

живыми, позволяя проживать дни, полные разных эмоций. И лучше иметь рядом с собой любимого

человека, который переживает за тебя настолько сильно, что готов удерживать всем своим

телом, чем идти по жизни рядом с тем, кому все равно. Или вовсе быть одиноким и возвращаться

в пустоту.

Я захлопываю за нами дверь, и шум дождя тут же становится глуше, будто кто-то

накрыл нас колпаком, отделяя от всего остального мира. Лола смеется и стряхивает с себя и

Лео капли. В ее смехе есть что-то освобождающее — как будто последние двое суток она

задерживала дыхание и только сейчас позволила себе выдохнуть. Меган и Фокс отряхиваются так,

что брызги летят во все стороны. Мы забрали их по пути домой, и с того момента они не

переставали виться вокруг меня, будто не видели целое столетие.

Дом встречает нас легким запахом побелки, сохранившемся после ремонта, и звуком

дождя, барабанящим по крыше. Детский манеж все еще установлен в гостиной, и, думаю, он там и

останется. Но я веду Лолу на второй этаж, чтобы показать ей то, над чем работал последние

недели.

— В прошлый раз ты не позволил мне войти в эти комнаты, — Лола постукивает

пальцем по двери, а я перехватываю у нее Лео. — Сейчас ты откроешь дверь и скажешь: «Помни,

ты в любой момент можешь уйти»? А я все равно буду говорить: «О нет, Кристиан, пожалуйста,

давай поиграем в твоей игровой комнате». Тогда нам нужно заключить соглашение, прежде чем ты

меня отшлепаешь.

— Анастейша так не говорила, — качаю головой я, отпирая замок.

— Это было мелким шрифтом… Стой, ты что, читал «50 оттенков серого»?

Я толкаю дверь, не отвечая на ее вопрос. Если она узнает, что я действительно

читал, то мы до ночи будем ставить сцены из этой книги. И как бы мне ни нравилась идея

привязать Лолу к кровати, в последнее время прикосновения ее рук стали тем, от чего я не

могу отказаться.

— Кстати говоря, может, мне тоже разрисовать тебя помадой, чтобы отметить зоны,

где я могу к тебе прикасаться, а где… — ее слова замирают, когда она отводит от меня взгляд

и рассматривает комнату.

Пару мгновений Лола стоит без движения. Шевелятся лишь ее глаза, перебегающие от

одной стены к другой. Она осторожно шагает, будто пол может провалиться, и прикладывает руку

к груди при взгляде на небольшой стеллаж, до которого Лео может дотянуться даже сейчас.

— Ты подумал о том, что он тоже будет читать… — шепчет она.

Я ничего не говорю в ответ, чтобы не разрушать момент. Пальцы Лолы дрожат, когда

скользят по бортику кроватки и двум мягким игрушкам — ретриверам.

— Чтобы Меган и Фокс могли с ним спать, но при этом не занимали всю кровать, —

откашливаюсь я как раз в тот момент, когда две сумасшедшие собаки влетают в комнату и

начинают обнюхивать каждый угол.

Лео вырывается из моих рук, требуя присоединиться к ним на полу. Я отпускаю его,

и мы с Лолой наблюдаем, как он все еще неуверенными шагами начинает исследоватьсвою комнату.

Лола кладет голову мне на плечо, и, опустив взгляд, я вижу, как она быстро

вытирает со щеки слезу.

— Знаешь, после рождения Лео я часто думала о том, случится ли со мной

когда-нибудь этот момент, как в кино, — тихо начинает она. — Когда ты весь такой счастливый

стоишь со своим любимым человеком, привалившись к косяку двери детской, и смотришь на

кроватку, где, раскинув руки, спит ваш ребенок. Первое время я сама любовалась Лео в минуты

тишины, но мне не хватало одного… — Лола поднимает на меня взгляд и постукивает меня по

плечу точно так же, как всегда я делаю с ней. — Мне не хватало твоего плеча. Не хватало

тебя. И не потому, что я хотела, чтобы у Лео был отец. Нет. Я хотела, чтобы у меня был

человек, с которым я могу разделить радость жизни.

— Переезжай ко мне, — я встаю за ее спиной и обнимаю за талию. — Мы наполним

этот дом разными моментами. Иногда грустными, иногда веселыми.