Анна Берсенева - Все страсти мегаполиса Страница 77

– А мне – Москва, – засмеялась Соня. – Так что и тебе от нее перепало.

Они так заговорились, что забыли про Новый год и не заметили даже, что вышли уже к самому лиману. И остановились, только когда над его замерзшей водой с бутылочным хлопком взметнулась в небо россыпь огней.

Оглядевшись, Соня увидела, что они с Германом стоят в толпе людей.

– Ура! – неслось над лиманом. – Новый год, ура!

И еще что-то бессмысленное и в бессмысленности своей, вернее в неосмысленности своей, счастливое.

Герман обнял Соню, прижал к себе. Она больше не слышала криков вокруг, только его сердце, стремительно бьющееся у ее виска. Подняв глаза, она увидела его лицо как будто бы прямо в небе, и огни над его головою, и выше, дальше бесконечное темное пространство – вечность.

Они стояли на обрыве над лиманом, на краю света, в пространстве вечности, и смотрели друга на друга одним, общим, единственным, наведенным на резкость взглядом.