Попробуй сбежать - Виктория Рогозина Страница 77

Она медленно выдохнула. И в этот момент почувствовала запах. Табак. Не резкий, не дешёвый — знакомый, тёплый, с горчинкой. Запах, который она знала слишком хорошо. Ванесса чуть повернула голову.

Давид сидел неподалёку, на невысоком камне, будто всегда тут был. Курил неторопливо, со вкусом, глубоко затягиваясь и так же медленно выпуская дым. Локти опирались на колени, спина расслаблена. Вид у него был удивительно мирный — словно он приехал не за ней, а просто посидеть у реки, подумать о своём.

Она поймала себя на странной мысли: при своём росте, широкой фигуре, тяжёлом присутствии он двигался абсолютно бесшумно. Ни шагов. Ни шороха. Хищник. Настоящий. Из тех, кто не гонится — а ждёт. Почему-то в голове всплыло сравнение с крупной кошкой. Ягуар? Да, похоже. Спокойный. Опасный. Уверенный.

От земли тянуло холодом. Только сейчас Ванесса поняла, что замерзает. Она поднялась, чуть пошатываясь, подошла ближе и опустилась рядом с ним. Без слов. Просто придвинулась и уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя тепло, устойчивость, реальность. Давид не вздрогнул. Не обнял сразу. Просто был рядом.

— Легче? — спросил он негромко, будто между делом, глядя на тёмную воду.

— Угу, — ответила она так же тихо.

Он докурил, аккуратно выбросил окурок в сторону, растёр носком ботинка, встал первым и протянул ей руку.

— Тогда поехали домой.

Без нажима. Без приказа. Ванесса вложила ладонь в его — и позволила увести себя к внедорожнику, оставляя крик, реку и ночь позади.

Давид вел машину привычно — одной рукой, расслабленно, уверенно, будто дорога была продолжением его тела. Фары выхватывали из темноты асфальт, редкие деревья, дорожные знаки. В салоне стояла тишина, не напряжённая — выдохшаяся.

Ванесса сидела рядом, уткнувшись взглядом в окно. Темнота за стеклом текла, как вода, и вместе с ней из неё самой будто утекало что-то лишнее: истерика, надрыв, край безумия, на котором она балансировала последние недели. Голова была пустой, но уже не мёртвой. Просто тихой.

Смартфон Давида завибрировал, вспыхнул экраном.

— Да? — ответил он коротко, не отрывая взгляда от дороги.

На том конце раздался тягучий, почти мурлыкающий голос:

— Милый… я соскучилась. Ты совсем пропал. В универе тебя не видно, — Мириэн говорила так, будто между ними всё ещё было что-то интимное, само собой разумеющееся.

Давид слегка прищурился.

— Ты по делу или как? — холодно спросил он.

Короткая пауза, затем лёгкий смешок.

— А если по личному? — она понизила голос. — Ты не передумал? Я всё ещё жду тебя. Только для тебя. Всегда ждала.

— Можешь не утруждаться, — спокойно ответил он. — Ты меня не интересуешь.

На том конце повисла секунда тишины, а потом Мириэн рассмеялась — звонко, уверенно, будто отказ был частью игры.

— Ну что ж, — протянула она. — Если что, ты знаешь, где меня найти. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Давид не стал дослушивать. Нажал отбой, отбросил телефон на панель и снова полностью сосредоточился на дороге. Но боковым зрением он всё-таки заметил это. Взгляд Ванессы изменился. В нём вспыхнуло что-то резкое, колючее — не боль, не страх. Возмущение. Чистое, живое, почти злое. «Неужели ревнует?» — мелькнула у него мысль, неожиданная, почти заставившая улыбнуться. Он промолчал. Тишина между ними длилась всего несколько секунд.

— Бывшая? — первой заговорила Ванесса. Голос был ровный, но плечи чуть напряглись. — Что ей нужно?

— Мириэн, — ответил Давид так же спокойно. — Всё ещё надеется, что я передумаю. Что договорной брак всё-таки состоится.

Ванесса резко повела плечами, словно сбрасывая с себя что-то неприятное.

— Ясно… — коротко сказала она и снова отвернулась к окну.

Но Давид уже видел: это «ясно» значило гораздо больше, чем она готова была сказать вслух. Он чуть скосил на неё взгляд, уголок губ дёрнулся в ленивой, почти хищной усмешке.

— Ревнуешь? — спросил он как бы между делом, не повышая голоса.

Ванесса уже открыла рот, явно собираясь отмахнуться привычным «нет», но слова застряли где-то внутри. Она замолчала на секунду, а потом неожиданно для самой себя повернула голову и бросила в него взгляд из-под ресниц.

— А что если да?

Давид тихо хмыкнул.

— Тогда пусть, — спокойно сказал он. — Лучше так, чем когда тебе на меня всё равно.

Он заметил, как она смутилась: плечи чуть напряглись, дыхание сбилось, будто её застали врасплох собственными чувствами. Ванесса снова отвернулась к окну, глядя на темнеющий пейзаж за стеклом.

— Я… — негромко сказала она спустя пару секунд. — Я иногда сама не понимаю, что чувствую к тебе. Всё слишком… быстро. Странно. Но я правда благодарна тебе. За всё, что ты для меня делаешь.

— Не за что, — отозвался Давид с лёгкой усмешкой, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Машина мягко вошла в поворот. Ванесса вдруг снова повернулась к нему, на этот раз прямо, внимательно.

— Ты… — она запнулась. — Ты не изменил своего мнения обо мне?

Давид приподнял бровь.

— А с чего бы мне его менять?

Она пожала плечами, не глядя на него.

— Со мной слишком много проблем. Я… не самый удобный человек.

Давид усмехнулся чуть шире, наконец посмотрел на неё открыто.

— А мне ты нравишься именно такой, — сказал он ровно. — Со всеми своими проблемами.

Глава 79

Давид сидел в гостиной, привычно перебирая бумаги: договоры, отчёты, пометки на полях, сделанные его чётким почерком. Дом был тихим — слишком тихим для большого особняка. Уже два дня Ванесса не выходила из своей комнаты, лишь когда они приехали с реки девушка попросила оставить её в покое, дать время. Он согласился без возражений. По тому, как она говорила, по редким взглядам, что он ловил, когда проходил мимо её открытой двери, Давид понимал, что ей и правда стало легче, просто нужно дышать в одиночку хотя бы иногда.

Он как раз отложил папку, когда услышал шаги на лестнице. Ванесса появилась в проёме — домашняя, непривычно спокойная. Короткие шортики, свободная футболка, босые ноги. Никакой защиты, никакой брони. Она спустилась молча, подошла ближе и, не говоря ни слова, опустилась к нему на колени, словно это было самым естественным решением в мире. Положила голову ему на плечо.

Давид замер.

Он знал это ощущение — когда она прижималась к нему на адреналине, на страхе, на инстинкте выживания. Но сейчас всё было иначе. Тише. Глубже. В этом движении не было паники — только выбор. И это