Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак Страница 8

— Я не собираюсь идти на него, — выдаю, хотя мне до жути интересно посмотреть вживую, как это происходит.

— А я не спрашиваю. Это часть учебного процесса. И, кстати, через два месяца у вас практика. Считай, что у тебя место уже есть.

Меня буквально взрывает изнутри! По какому праву, черт побери, он решает, куда мне идти на практику?!

— С чего вы взяли, что я соглашусь? Я собиралась пойти в прокуратуру!

— Так я не предлагаю. Еще раз говорю. Это часть учебного процесса, а декан дал мне право решать, кто будет проходить практику в моей фирме. Ты сильный студент с хорошими знаниями, поэтому я выбираю тебя.

Вот что ему сказать? Попробую отказаться — могу получить сниженный балл или вообще практику не засчитают.

Чертов отец подруги! Манипулятор и мерзавец! Он делает все, чтобы клетка, которую он выстраивает вокруг меня, захлопнулась. Мне кажется, я даже могу слышать скрежет металла, из которого она сделана.

— Еще что-то? — спрашиваю раздраженно.

— Ты невероятно пахнешь, — произносит он низким голосом. — И я до сих пор помню аромат твоего возбуждения.

Как только эти слова слетают с его губ, дверь в аудиторию распахивается, отчего я вздрагиваю, и в нее влетают студенты третьего курса, заполняя пространство своими голосами.

Я еще пару секунд смотрю на преподавателя, а потом разворачиваюсь и выхожу в коридор.

Сердце колотится даже в горле. То от злости, то от… возбуждения.

Вот эта его фраза “Я до сих пор помню аромат твоего возбуждения” крутится в голове на повторе. Низ живота затапливает жаром и сводит между ног. Я чувствую, как пульсирует клитор, и останавливаюсь, напрягая бедра, чтобы ослабить это сумасшедшее ощущение.

“Я до сих пор помню аромат твоего возбуждения”…

Боже, одна фраза сводит с ума!

Спустя два дня на выходных я иду с Мадиной в кино.

— Папа ничего не знает, — сообщает она мне перед сеансом. — Он думает, что я пошла к косметологу. Возмущался, что так поздно. Так что после сеанса я должна быстро вернуться домой.

В кинотеатре мы стараемся не болтать, но иногда все же начинаем обсуждать что-то отвлеченное, из-за чего на нас шикают, и нам приходится замолчать.

Все то время, пока Мадина рядом, мне хочется рассказать ей о том, что вытворяет ее отец, но язык не поворачивается.

Во-первых, стыдно про такое рассказывать. Особенно учитывая то, что пришлось бы поведать о том, как я позволяла ему ласкать себя в нашу первую встречу. И чем, блин, только думала?

А, во-вторых, есть шанс, что мне прилетит от препода за это. Не в самом лучшем смысле прилетит.

Мы выходим из кинотеатра и торопимся на парковку торгового центра, где Мадина припарковала свою машину.

— Прости, не смогу тебя подвезти, надо торопиться домой, — говорит подруга на ходу.

— Все нормально, я понимаю. Я доберусь до общежития, мне же недалеко. Три остановки автобусом, и я на месте.

— Так жаль, что мы так мало времени провели сегодня вместе. — Подруга останавливается возле машины и, сняв ее с сигнализации, обнимает меня. — Может, получится в скором времени снова встретиться. Я в среду свободна сразу после пар. Папа едет в командировку на пару дней, так что можешь даже переночевать у меня.

— Посмотрим, — киваю. — Поезжай аккуратно.

— Хорошо, — кивает подруга и чмокает меня в щеку.

Не успевает отстраниться, как за ее спиной раздается грозный голос:

— Мадина!

Мы обе замираем. Подруга чуть отстраняется и смотрит на меня испуганным взглядом.

— Папа, да? — шепчет она. Я перевожу взгляд ей за спину и вижу, как к нам размашистым шагом двигается Кабир Селимович. Выражение его лица не сулит нам ничего хорошего. Киваю, а подруга вздыхает. — Блин, — выдает она и оборачивается. — Привет, пап! А я тут встретила Вику, пока шла от косметолога. Помнишь мою подругу? Кстати, можно она переночует у меня, когда ты будешь в командировке? Вдвоем не так страшно.

— Ты будешь ночевать с тетей Заремой. А Виктория теперь моя студентка, и она едет в командировку со мной.

— Что? — выдаю я и чувствую, как холодеют внутренности.

Глава 9

Среда начинается до жути нервно. Лучше бы я сидела сегодня на парах. Меня даже контрольные и экзамены так не пугают, как необходимость ехать с преподом в одной машине.

Я надеялась, что мне не позволят пропускать занятия, но оказалось, что такие выездные занятия с преподавателем по уголовному праву согласованы с деканатом.

За мной заезжает представительский Мерседес. Черный, как душа моего препода.

Самое интересное, что с нами в эту поездку едет еще и староста группы, Илья Иноземцев. С начала занятий он тоже набрал высокие баллы по уголовному праву. Так вот Илье Кабир Селимович сказал ждать машину в университете, а за мной решил заехать в общежитие.

Когда открывается задняя дверца, я понимаю, что места в салоне распределены совершенно неправильно.

За рулем сидит водитель, на переднем пассажирском — Илья, а отец моей подруги — на заднем. Он и распахнул для меня дверцу, а теперь кивает, чтобы я заняла место рядом с ним.

— Садись, Виктория, — произносит таким тоном, что даже если бы я и хотела поспорить, не решилась бы.

Вздохнув, забираюсь в светлый кожаный салон. Пытаюсь понять, куда положить сумку и уже хочу водрузить ее на сиденье между мной и преподом, но он спускает ее на пол. Я стреляю в него взглядом, а он на меня даже не смотрит.

Машина трогается с места.

— Раздевайся, Виктория, — говорит Кабир Селимович таким тоном, что мое тело обдает жаром. Надеюсь, мне только показалось, что я услышала подтекст в его словах.

На коленях препода лежит толстая папка, и он листает один из скоросшивателей, пока я снимаю свой пуховик и стягиваю шапку с шарфом. Все же кладу это между нами, а Кабир Селимович хмыкает.

— Так, Илья и Виктория, — произносит он, — которой я советую пристегнуться, дело такое. Наш клиент — довольно известный бизнесмен, который оказался не в том месте и не в то время. А именно — в самом эпицентре перестрелки. В результате этого погибли три человека. Один из них был застрелен из пистолета нашего клиента. Ситуация в том, что пистолет он даже не доставал. Как только началась перестрелка, охранник повалил клиента на пол. Пистолет вылетел из-за пояса, больше его никто не видел. А потом всплыла баллистическая экспертиза, согласно которой выстрел сделан из его пистолета, на котором только его отпечатки.

Пока он говорит все это, я чувствую, как учащается