Калейдоскоп моего сердца - Клэр Контрерас Страница 9

что устроила младшая группа. Это началось, когда тринадцатилетний Финли пригласил Веронику на свидание. Лучший друг Финли, Брэтт, видимо, тоже хотел ее пригласить, но, когда услышал их разговор, и ее согласие, он взбесился. Взбесился. В моей студии! Он бросил свою кисть в Финли, обрызгав голубой краской все стены. Мне пришлось разогнать их и вызвать родителей, чтобы они забрали мальчишек.

Поэтому я здесь уже час, отмываю краску со всех поверхностей. Единственное спасение в том, что комната, в которой мы занимаемся, является отдельным замкнутым пространством, иначе я бы не пережила, если краска попала на одно из полотен местных художников или Уайта... я бы умерла. Я падаю на задницу, когда устало, согнувшись осматриваюсь вокруг еще раз. Детские картины по-прежнему на тех мольбертах, где их оставили, и я снова смотрю на «мрачный день», над которым работал Фин. Серое небо, волны разбиваются о скалы, океан прорисован темно синими мазками настолько реалистично, что мне захотелось к воде. Я встаю, начинаю собирать вещи для встречи в больнице в отдельную коробку и отношу ее к двери. Как заклятие, вижу брызги краски на своей руке, который попали вовремя боя на кисточках. Чертовы дети.

После захода солнца температура падает, как будто кто-то поставил для него таймер — ветер точно знает, когда именно нужен его порыв, я плотнее кутаюсь от его ударов, тяну за рукава моей легкой куртки приближаясь к воде.

Я останавливаюсь и прислушиваюсь к волнам, чувствуя себя намного легче. Помимо других галерей в этом районе прибрежная зона представляла собой огромную точку продаж, когда мы получили место. Если я закрою глаза и представлю достаточно хорошо, я смогу увидеть Уайта, бегущего по пляжу с его доской в руке, его влажный костюм красиво обтягивает сильное тело. Воспоминания заставляют меня улыбнуться, даже не смотря на сердце, которое сейчас разорвется в груди.

Когда я возвращаюсь в студию, эта мысль бывает первой. Не галерея, не то, как он работал в ней, пока я пряталась в задней комнате, не наши совместные завтраки или его улыбка, когда я заходила в комнату, а именно он, бегущий по кромке воды.

Серфинг был, пожалуй, единственной вещью, объединяющей Уайта с моим братом. Когда мы впервые пришли вместе, моя мама пошутила, что я нарочно притащила домой творческого человека, как будто специально искала. Забудьте о том факте, что он был невероятно успешен, сделал над собой усилие, и надел на первую встречу с моими родителями костюм. Моя мама видела его под всем этим. Не в плохом смысле. Она выросла, чтобы принять Уайта, как сделал мой папа. Вик никогда не пытался, но и ничего не говорил. Я думаю, все они видели его как продолжение меня. Я уже была вроде аутсайдера в их мире так или иначе. Папа — дантист, мама — профессор английской литературы, поэтому все предполагали, что их дети последуют по их стопам. Но Вик стал адвокатом, а я художником. Но, несмотря на это, они всегда нас поддерживали. Они любят мою работу и ободряют меня, так что, даже если я была паршивой овцой в стаде, я никогда не чувствовала себя одиноко.

Когда я достигла песка, я сделала очень глубокий вдох и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Каждая секунда на счету. Живи моментом. Это жизнь и это все, что имеет значение. Это такие простые истины, но о них так легко забыть. Океан как постоянное напоминание об этом… Большие волны против скал, очищают их, но остаются очень опасными. Я сажусь на песок и смотрю на серферов, молодых и взрослых, и позволяю звукам омывать меня. Вместо того, чтобы заглушить мою накопившуюся печаль, это все режет меня надвое. Годовщина смерти Уайта была пару дней назад. Он прошел без особого поминания. Кроме меня и его родителей, просто потому что нам надо было проверить друг друга.

Чуть больше года назад я была на этом пляже по совершенно другой причине. Я видела мчащуюся по песку скорую и последовала за ней из чистого любопытства. Боже. Что было бы, если бы я не последовала за ней? Как бы я узнала? Хмурясь, я подошла к воде, осматривая небольшую толпу людей, в основном, серферов, и парамедиков. Когда я пробивалась сквозь группу людей, я чувствовала, что будто душа вылетела из моего тела. Создавалось впечатление, что меня тянет в хаос, но инстинктивно знала, что мне не надо туда...я шла очень медленно. Я мельком увидела тело на песке. Святое дерьмо...тело выглядит как...но.... Я в панике посмотрела на свой телефон, затем в сторону галереи, потом на пляж и небольшую раскрашенную лачугу, которая продавала напитки. Все это время сердце громко стучало в груди.

Мои ноги понесли меня вперед ближе к парамедикам... ближе к телу. И тогда я увидела его. Я действительно увидела его. Его длинные, светлые волосы веером рассыпались по песку, его карие глаза были закрыты, и его влажный костюм был отдернут вниз открывая торс. Мое зрение поплыло, стены, которых не было, стали сжиматься вокруг меня. Я чувствовала, как исчезаю. Как будто я была там, но не на самом деле, потому что я не должна смотреть на то, что было перед глазами. Мои колени подогнулись, когда я наконец-то достигла его, и увидела, как белы его губы, и как бледно его лицо.

— Уайт? — я слышала себя как будто со стороны, будто говорил кто-то другой...кто-то в панике, кто-то, кто потерял любовь всей своей жизни, человека без которого не видел себя. — Что случилось? Что случилось, Уайт?

Я кричала и кричала, пока паника окончательно не накрыла меня

Один из врачей сжал мне плечи, пока я смотрела, как они работают над ним. Я видела в кино миллион раз, как подключают этот аппарат, дают разряд, чтобы сердце снова начало стучать. Когда я увидела его, я упала на колени с криком. Я вцепилась в теплый песок подо мной, в то время как один из медиков пытался меня успокоить.

— Почему он не приходит в себя? — я рыдала. — Почему не позволяют подойти к нему?

— Я прошу вас оставаться спокойной!

Мои мольбы вырывались воем, а звук прилива разбивался позади нас.

— Он просто катался на серфе, — сказал кто-то позади меня.

— Это длится уже слишком долго, чтобы не уничтожить его, — добавил другой.

— Я позвонил девять-один-один, когда понял, что он слишком долго не выходит, — сказал третий. — Надеюсь он выкарабкается!

Доктор помог мне подняться с колен, когда они положили Уайта на носилки, и позволили мне сесть