Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

Татьяна Всеволодовна Носенкo

Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики:

достижения и потери

(1950-е–1967 гг.)

Мы слишком часто бываем

в размолвке с нашим прошлым,

чтобы о нем хорошо подумать.

И. Эренбург «Люди, годы, жизнь»

ВВЕДЕНИЕ

Отечественная и зарубежная историография по советской политике на Ближнем Востоке после Второй мировой войны обширна и многообразна. В XXI в. интерес к этой теме не ослабевает как у российских, так и у зарубежных исследователей. Это и понятно, так как рассекреченные архивные материалы в России и за рубежом, публикация многочисленных мемуаров участников событий с советской стороны открывают возможности для более глубокого понимания политики СССР в этом стратегически важном регионе мира. В ряде вопросов это позволило перейти из области догадок к более определенным суждениям, особенно в том, что касается процесса принятия внешнеполитических решений в высших эшелонах советской власти.

В этой работе предпринимается еще одна попытка систематизации знаний, накопленных к настоящему времени в ходе исследований советской ближневосточной политики, прежде всего, связанной с арабо-израильским конфликтом. Это тем более важно, что в последние десятилетия появляются работы, в которых роль СССР в ближневосточных событиях серьезно искажается. Поэтому одной из задач этой работы было опровержение тенденциозных версий, авторы которых, манипулируя фактами и документами, создают ложную картину исторических событий.

Для целей исследования был использован метод системного анализа, то есть рассматривалось несколько уровней советской внешнеполитической активности в связи с ближневосточным конфликтом. Во-первых, место ближневосточного направления как в двусторонних отношениях СССР со странами Запада, в первую очередь с США, так и в многосторонней дипломатии в ООН. Во-вторых, региональная политика Советского Союза, характер его отношений с Египтом и Сирией, странами зоны конфликта, и его возможности оказывать влияние на их политику в отношении Израиля; особенности отношений с Израилем и причины их отрицательной динамики на протяжении 1950–1960-х гг. Третий уровень анализа касается некоторых внутриполитических факторов, которые могли оказывать влияние на формирование ближневосточной политики: разногласия в высшем руководстве относительно внешнеполитического курса на международной арене в целом, роль личных взглядов и особенностей характера высших партийно-государственных руководителей, роль военных.

Кроме того, исследование любого аспекта внешней политики СССР представляется неполным без анализа ее доктринальных основ, построенных на положениях марксистско-ленинской теории, незыблемость которых не подвергалась сомнению в партийно-правительственных кругах. В свое время академик А.М. Васильев назвал мессианскими устремлениями нацеленность советской политики на продвижение идей социализма в третьем мире через поддержку борьбы народов за освобождение от колониальной и полуколониальной зависимости{1}. Этому мессианству, то есть настойчивому продвижению по всему миру марксистко-ленинской идеологии как единственно верной, отводится немного места в современных отечественных и зарубежных работах, касающихся формирования советской ближневосточной политики. До сих пор в научной среде ведутся дискуссии о том, что превалировало в советских устремлениях на международной арене — чисто прагматические цели установления политического и военного влияния или задача распространения социалистической модели общественного и экономического устройства советского образца в различных регионах мира. Метод контент-анализа разного рода документов — публичных заявлений и выступлений советских государственных деятелей, с одной стороны, и закрытой дипломатической переписки и конфиденциальных переговоров — с другой — позволяет приблизиться к пониманию того, как идеологическая фразеология становилась формой, в которую сверхдержава облекала свои претензии на лидирующую роль в ближневосточном регионе. Это также дает представление о том, как пропагандистские задачи во внутренней политике и на международной арене влияли на принятие соответствующих решений по Ближнему Востоку.

К этой теме непосредственно примыкает вопрос о роли советской академической науки в формулировании задач внешней политики. Советские ученые работали в основном в русле методологических установок, задаваемых партийными идеологами из ЦК КПСС. Представляется интересным проследить, являлись ли академические исследования по Ближнему Востоку всего лишь инструментом обслуживания политических и идеологических задач государства или они вносили свой вклад в переработку марксистско-ленинских догм и их приспособление к современным реалиям.

В советской литературе было принято употреблять термины «арабо-израильский конфликт» и «ближневосточный конфликт» как взаимозаменяемые, и автор следует этой традиции. Во избежание путаницы необходимо напомнить, что, в отличие от современного политического языка, на первых этапах конфликта в 1950–1960-х гг. в документах ООН весь комплекс арабо-израильских противоречий называли палестинским вопросом или палестинской проблемой. Сегодня этот термин обозначает только проблему реализации прав палестинского народа, которая приобрела значение на более поздних этапах конфликта.

Автор не ставила своей задачей рассмотрение всего комплекса тем, связанных с ближневосточной политикой Советского Союза, таких, например, как советское проникновение на Аравийский полуостров или двусторонние отношения с Ираком и Алжиром. Даже сюжеты, касающиеся советско-ливанских или советско-иорданских отношений, практически остались вне поля зрения этого исследования, хотя и Ливан, и Иордания являются непосредственными участниками конфликта с Израилем. И это не случайно, так как в ближневосточном конфликте СССР делал ставку, прежде всего, на сохранение в своей орбите Египта — лидера арабского мира в тот исторический момент — и Сирии, занимающей важную стратегическую позицию на Ближнем Востоке. Именно в этих странах на волне антиколониальной борьбы установились режимы, наиболее близкие Советскому Союзу по антиимпериалистической, антизападной направленности их политики. Их потребности в обеспечении собственных оборонных нужд и в реализации планов экономического развития нашли отклик в Москве, что позволило Советскому Союзу постепенно укреплять свои политические и военные позиции в этих странах, в том числе и за счет их поддержки в арабо-израильском конфликте.

Следует отметить, что в этой монографии более подробно освещены все детали и перипетии отношений СССР с Египтом, чем с Сирией. Причем в зависимости от ситуации употребляется название Объединенная Арабская Республика (ОАР), которое фигурирует во всех советских документах применительно к Египту в 1960-х гг.[1] Акцент на отношениях с Египтом связан с тем, что по теме советско-египетских отношений имеется гораздо больше документальных материалов и мемуаров, чем в случае с Сирией. И все же ситуации, в которых Сирия выступала ключевым участником конфликта, нашли отражение в монографии.

Советско-израильские отношения рассматриваются в монографии исключительно в контексте арабо-израильского конфликта. Автор сознательно не затрагивала темы израильского ядерного проекта и отношения к нему в СССР, прежде всего, из-за отсутствия достаточных документов и свидетельств по этому вопросу с советской стороны. Проведенное исследование, по крайней мере, не выявило каких-либо связей между израильским ядерным потенциалом и формированием советской политики в отношении конфликта.

Что касается третьих стран,