Россия и Япония. Золотой век, 1905–1916 - Василий Элинархович Молодяков Страница 2

Тридцать первого мая 1905 года японский министр иностранных дел Комура Дзютаро, выполняя принятое накануне решение своего правительства, обратился к Рузвельту с просьбой о посредничестве в примирении воюющих сторон и о приглашении их на мирные переговоры. После Цусимы японцы имели все основания рассчитывать на мир в свою пользу. Дал свое согласие и русский царь, напуганный перспективой дальнейших военных поражений, которые могли только усугубить революционную смуту. Восьмого июня Рузвельт послал в Петербург и Токио официальные приглашения начать переговоры на американской территории, которые были сразу же приняты.

Император Мэйдзи. Официальный портрет

Император Мэйдзи[3] (Муцухито) делегировал на переговоры Комура — искушенного и умного дипломата, успешно представлявшего свою страну во многих столицах, в том числе в Петербурге. С назначением главы русской делегации возникла заминка, поскольку труд ему предстоял тяжелый и неблагодарный. Николай II в детали особо не вникал, но четко сформулировал главное условие: «Ни пяди земли, ни рубля уплаты военных издержек. На этом я буду стоять до конца», — хотя японцы рассчитывали и на территориальные приобретения, и на денежную контрибуцию. Министр иностранных дел граф Владимир Ламздорф, занимавший этот пост с 1900 года[4], ехать за океан не собирался: на протяжении долгой дипломатической службы он умудрился ни разу не выезжать за границу с официальными миссиями, предпочитая как можно реже покидать здание министерства у Певческого моста в Петербурге. Он предложил царю кандидатуру посла в Париже Александра Нелидова, но пожилой и мудрый вельможа немедленно отказался, сославшись на «расстроенное здоровье». Точно так же поступил посол в Риме Николай Муравьев: нежелание рисковать оказалось сильнее честолюбия, которым он славился. Вместо себя Нелидов назвал кандидатуру председателя Комитета министров, бывшего министра финансов Сергея Юльевича Витте.

«Только не Витте», — написал император на записке Нелидова. Это был не просто каприз самодержца. Витте служил еще его отцу Александру III и на протяжении почти десяти лет, с 1894 по 1903 год, был одним из ближайших помощников и советников Николая II, которого не стеснялся ненавязчиво поучать и направлять. Этого царь не любил. За Витте числились несомненные успехи вроде введения золотого рубля и сооружения Транссибирской и Китайско-Восточной железных дорог (КВЖД), однако именно его авантюристическая политика в Маньчжурии стала одной из главных причин войны с Японией. Властный и амбициозный министр нажил себе много врагов, поэтому в марте 1903 года царь отправил его в почетную отставку, назначив председателем Комитета министров. Должность не имела ничего общего с нашим представлением о главе правительства — это был почетный пост для пожилых сановников, отрешенных от реальной власти, но не лишившихся монаршего расположения. Для 54-летнего Витте это была именно опала — он был полон сил и тяжело переживал удаление от реальной работы.

Сергей Витте

Вот каким он запомнился в те годы современникам:

«Отличительной чертой его внешности были высокий рост и широкие плечи. Он был на голову выше человека обыкновенного роста даже в России, где часто встречаются люди высокого роста. Все телосложение его вызывало представление о работе, сделанной грубыми ударами топора. Его манеры были резки, по-видимому, намеренно: может быть, он практиковал это, чтобы защитить себя от смущения, которое испытывал при дворе и в высшем обществе столицы, с обстановкой которого он никогда не мог освоиться. Что всегда производило неприятное впечатление, так это его голос, который звучал очень резко, и в особенности произношение, усвоенное им в юности, когда он жил в Одессе».

Витте еще с начала 1905 года выступал за мир с Японией, в необходимости которого его укрепила предательская сдача крепости Порт-Артур 2 января 1905 года начальником Квантунского укрепленного района генералом Анатолием Стесселем. Владимир Ульянов-Ленин — в то время не слишком известный лидер одной из групп социал-демократов — писал: «Самодержавие ослаблено. В революцию начинают верить самые неверующие. Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции». Витте понимал это, а потому забил тревогу. Первого февраля 1905 года он писал военному министру генералу Алексею Куропаткину: «Не будет ли наше положение через несколько месяцев еще безвыходнее, не придется ли принять мир еще худший?» Вопрос остался без ответа. А возможно, и не предполагал его — и так все было ясно.

Тринадцатого марта полуопальный председатель Комитета министров обратился лично к царю, нарисовав ему удручающую картину, к которой приведет продолжение войны: финансовый крах, лишение заграничных кредитов (те же проблемы, что и у японцев!), увеличение бедности, озлобление и «помрачение духа» народа. Зная, что Николай не любил депрессивных докладов, Витте постарался найти положительную сторону: «Россия покуда еще имеет такой престиж, что можно надеяться, что мирные условия не будут ужасающими», а прекращение войны позволит использовать армию в самой России для наведения порядка. Император никак не отреагировал на послание, но вынужден был считаться с докладом о том, что французские банкиры — вернейшие союзники и кредиторы — отказались дать России новый заем. Посол в Париже Нелидов был в курсе дел, поэтому не захотел ехать на мирные переговоры, не будучи уверен в успехе.

Кандидатуру Витте лоббировал его приятель Ламздорф. Искушенный «техник» дипломатической игры, не отличавшийся ни самостоятельностью мышления, ни силой характера, министр иностранных дел давно стал послушным орудием проведения политики своего амбициозного друга. Сергей Юльевич не испугался трудной задачи, поскольку считался крупным специалистом по экономическим вопросам и хорошо знал железнодорожное дело, а этот пункт должен был стать одним из важнейших на переговорах. Но главное заключалось в том, что не министерство иностранных дел, а именно он на протяжении десяти предвоенных лет руководил политикой России на Дальнем Востоке. Столкнувшись с отказом Нелидова и Муравьева и отсутствием других претендентов, Николай II уступил и 12 июля 1905 года назначил Витте первым уполномоченным на переговорах. Вторым уполномоченным стал посол в США барон Розен.

Главной задачей было добиться от японцев «благопристойного мира». Витте знали как сторонника жесткого курса в отношении Японии, но его связи с банковскими кругами Европы и Америки заставляли многих подозревать, что ради интересов «финансового интернационала» и для удовлетворения собственного честолюбия он может пойти на неоправданные уступки. Споры об этом продолжаются и сегодня. Одни утверждают, что Витте сознательно «продал Россию» и пошел на излишний компромисс, хотя русская армия еще не была разгромлена. Другие резонно