Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера Страница 2

от микроавтобуса к ожидающему судну, пусть и сопряженные с опасностью, были кульминацией всего жизненного пути. Он нес с собой предупреждение, которое, как он верил, мир обязан услышать, и оружие для битвы со своим врагом. Важность его предупреждения почти никто не заметит, а его оружие пустит кровь, но не нанесет смертельного удара. Но в тот момент он все еще верил, что наконец-то сразит зверя, который терзал его страну и преследовал его в кошмарах.

Инициативник.

Шестью месяцами ранее — Вильнюс, Литва, март 1992 года.

ЗА МНОГИЕ ГОДЫ этот бодрый седовласый старик научился подавлять внутреннюю ярость, скрывая ее за маской полного равнодушия. Невзрачный, неприметный вид не раз сослужил ему хорошую службу. И в тот день он рассчитывал, что именно это сохранит ему жизнь.

Для этого случая он оделся как можно проще. Те, кто его видел, говорили, что он выглядел почти как бродяга. На самом деле он стремился создать образ бедного русского крестьянина — одного из тех закаленных людей с обветренными лицами и перевязанным веревками багажом, на которых никто не обращал внимания, когда они сидели ссутулившись на вокзале в ожидании поезда. Этот образ не был просто прикрытием. В собственном представлении он был не просто обычным мужиком, а героем русских народных сказок, призванным совершить необычайный подвиг.

Семидесятилетний, неопрятный и небритый, он тащил за собой маленькую двухколесную хозяйственную тележку. К ней был притянут ремнями грязный вещмешок. Образ чудаковатого старика очень помог ему, когда он пересекал границу, уезжая из России на ночном поезде.

Обычно крестьяне на вокзале возвращались домой из города с сумками, набитыми продуктами, которые больше нигде нельзя было купить. Но у него все было по-другому. Колбаса в вещмешке лежала лишь для того, чтобы спрятать то, что он тайно вез из Москвы.

То было смутное время, и пограничники в оливковой форме и фуражках с широкими тульями не проявляли прежней дотошности, но они все равно должны были поверить, что перед ними просто старик, который едет навестить родственника. Возникни у них подозрения, реши они устроить досмотр — и мешок выдал бы все его секреты. Под едой и одеждой скрывалось оружие.

Границу он пересек, но всё ещё не был в безопасности. Он слишком хорошо знал, что его враг по-прежнему здесь и все еще может до него дотянуться. Да и вообще в городах — а тем более чужих — он всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Его домом были занесенные снегом леса. По крайней мере, в Вильнюсе было холодно. Зима выдалась на редкость суровой, и приближения весны не чувствовалось. В тот поздний мартовский день столбик термометра едва поднимался выше нуля.

Путь на север от вокзала до места назначения предстоял неблизкий — мимо рынка, по узким улочкам Старого города с их мешаниной барочных костелов и серых советских построек. Булыжная мостовая сильно затрудняла ход тележки, когда он проходил мимо руин старого замка. В витринах местных магазинов красовалась одежда понаряднее и продукты посвежее, чем у него на родине, где выстраивались очереди к полупустым полкам за товарами по заоблачным ценам. Это стало очередным напоминанием о том, в каком бедственном положении, по его мнению, находился простой русский народ. Штаб-квартира его бывшего ведомства находилась на другом конце города. Он знал, что в самые мрачные годы прошлого заключенных выводили из обитых войлоком камер, где их пытали, вели через внутренний двор в подвал. Там их без суда и следствия расстреливали, а тела вытаскивали наружу через маленькое окошко и увозили.

В этой поездке он, как и большую часть жизни, был совершенно один. Никто не знал, что он задумал. Даже жена Нина. И уж точно сын Владимир, хотя во многом именно ради него он всё это и делал.

Наконец оживленная, заполненная машинами дорога вывела его к площади с круговым движением. На противоположной стороне возвышался величественный костел Святых Петра и Павла. Снаружи он выглядел скромно, но внутри поражал буйством изысканного барокко. В Литве языческие корни лежали у самой поверхности: костел был построен на месте древнего капища. Его возвели несколько веков назад в ознаменование освобождения от русского владычества. И вот теперь Литва вновь выбиралась из-под очередной оккупации. В январе прошлого года там, вдали, у городской телебашни, демонстранты погибли под гусеницами советских танков. Но это лишь подстегнуло стремление прибалтийской республики к независимости — стремление, которое ускорило распад Советского Союза.

Распад Союза ослабил пограничный контроль, и теперь, после стольких лет ожидания, старик решил действовать. Пусть Литва и обрела свободу, но тень Москвы все еще нависала над прибалтийской страной. Десятки тысяч военнослужащих Красной армии по-прежнему оставались на базах в стране, а ее шпионы и информаторы были повсюду. Старик лучше кого бы то ни было знал, на что они способны. Он не стал заходить в костел, а вместо этого перешел дорогу. Прямо перед ним, на вершине лестницы из семи ступеней, находилось британское посольство — подобающе величественное здание с балконом и парными гербами над большими двустворчатыми дверями, откуда на него взирал лев.

Каждый шаг таил опасность. Шанс наконец стать тем героем, каким он себя воображал, но и риск потерять всё. Будет ли в этот раз иначе? Ему нужно было скрыть досаду и страх. Обращение к британцам не входило в его первоначальные планы. Предыдущие попытки подняться по этим ступеням приносили лишь горькое разочарование.

2.

Американцы.

СТАРИК пытался обратиться к американцам. И не один раз. Это происходило и в Риге, в соседней Латвии, и здесь, в Вильнюсе. В первый раз он пришел в их посольство, но его выставили вон, даже не выслушав. В другой раз ему хотя бы удалось поговорить. Приходите в другое время, сказали ему. Но они явно не проявили интереса. Похоже, они сочли его очередным сумасшедшим или обычным просителем. Он все же успел открыть сумку и показать, что у него с собой, протянув один из документов. Документ, над которым он трудился годами. И все равно они ничего не поняли. Это повергло его в полное недоумение.

Он был уверен, что ЦРУ