Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера Страница 4

Мысленным взором он отчетливо видел, как выглядит этот враг. Это было чудовище. Трехглавая гидра — или дракон. Ему казалось, что он понимает истинную природу этого зверя лучше, чем кто-либо из ныне живущих или когда-либо живших на земле людей. Причина крылась в том, что почти всю свою сознательную жизнь он провел в самом его чреве, будучи его слугой. И теперь, если только чудовище не схватит его первым и если ему удастся найти того, кто согласится его выслушать, он собирался его убить.

3.

Чашечка чая.

Британское посольство, Вильнюс, март 1992 года.

Сотрудница приемной, молодая литовка, открыла дверь британского посольства. Перед ней стоял неопрятный, худощавый старик, небритый и бедно одетый. Он хотел встретиться с кем-то из дипломатических сотрудников. У него была важная информация. «Пожалуйста, подождите в приемной», — сказала она, указав на место слева от входа, где стояло несколько стульев.

Старик окинул взглядом новенькую мебель и ковры. Он никогда не бывал в Великобритании и мало что знал о ней, кроме того, что читал в архивных документах. В них страна представала оплотом классового угнетения и чопорных традиций. Считалось, что ее жителей отличает некоторая холодность характера.

Снаружи британское посольство, возможно, и выглядело внушительно, но внутри это было лишь недавно открывшееся учреждение, державшееся на честном слове и скудном бюджете — настоящий лабиринт из тесных комнатушек. Несколькими месяцами ранее послу Великобритании Майклу Пирту дали всего неделю на то, чтобы развернуть здесь дипмиссию. Первое время он руководил всеми делами из 602-го номера местной гостиницы, пока не приметил художественную галерею в величественном старинном особняке и не убедил руководство поскорее выкупить это здание, пока его не перехватил кто-то другой.

Всего за несколько недель до визита старика, в один из снежных дней, на территории нового посольства был поднят британский флаг. Полдюжины сотрудников с гордостью наблюдали за этой церемонией. Обустройство здания, как и жизнь нового государства, шло сумбурно. Электросеть была настолько слабой, что стоило супруге посла включить плиту в резиденции, расположенной на том же участке, как в главном здании посольства тут же гасли обогреватели.

Старик попытался скрыть разочарование, когда в приемную вошла и поздоровалась с ним темноволосая молодая женщина. Он решил, что его опять не принимают всерьез. В его представлении женщина не могла быть разведчицей, дипломатом или вообще кем-то значимым. И все же он понимал, что должен попытаться объяснить ей всё.

Он и не подозревал, что судьба улыбнулась ему в лице этой девушки — младшего дипломата. Она временно занимала в посольстве должность второго секретаря. Ей не было и тридцати, она уже успела поработать в Москве и хорошо говорила по-русски.

Мужчина представился Юрасовым. Это была ложь, но ложь необходимая. Он пока не мог доверить кому бы то ни было свое настоящее имя.

Наступал решающий момент, от которого зависело очень многое. Как это часто бывает, всё свелось к двум людям, сидящим в комнате друг напротив друга, каждый из которых пытался понять своего визави. Стоит ли принимать собеседника всерьез?

Первое впечатление Юрасова было обнадеживающим: несмотря на молодость (и, как он позже признавался, весьма привлекательную внешность), от девушки веяло профессионализмом. Да и выбора у него практически не было. Он решился заговорить.

Он объяснил, что хочет поговорить с представителем британских спецслужб. Именно так в России обычно называли иностранных разведчиков.

В посольстве не было сотрудников спецслужб, объяснила девушка. И это было чистой правдой. Она не была шпионом, всего лишь рядовым дипломатом. Да и само посольство открылось слишком недавно, а обстановка вокруг оставалась слишком неопределенной, чтобы британская разведка успела развернуть здесь постоянное представительство.

На вопросы старик отвечал замкнуто и настороженно. Но при этом в нем чувствовалось колоссальное внутреннее напряжение. Казалось, за его невозмутимым видом скрывается туго натянутая пружина, сдерживающая бурю эмоций и глубокие тайны. В глубине души он колебался, не зная, насколько может раскрыться. Времени у него оставалось мало, и он решил сделать решительный шаг. Старик признался, что прослужил в КГБ почти сорок лет. Само по себе это заявление еще ни о чем не говорило. В те дни в посольства то и дело приходили люди, выдававшие себя за сотрудников КГБ. Кое-кто действительно имел отношение к госбезопасности, другие оказывались обычными самозванцами. Да и КГБ был гигантской структурой с сотнями тысяч сотрудников — от простых пограничников до откровенных дуболомов, которым решительно нечего было предложить иностранной разведке.

Юрасов продолжал. Он заявил, что в прошлом служил в Первом главном управлении КГБ — элитном подразделении, которое занималось шпионажем по всему миру. Это звучало интригующе, но в то же время малоправдоподобно. Офицеры Первого главного управления обычно были обходительными, красноречивыми мужчинами, которых специально учили втираться в доверие к нужным людям. Этот странный посетитель никак не соответствовал подобному описанию. Но он настаивал на своем: у него есть ценнейшая информация. Он составил несколько томов о работе КГБ. Словно странствующий коммивояжер, он принес с собой «образцы товара». Не желает ли она на них взглянуть?

Теперь пришел черед молодой женщины принимать решение. Мужчина выглядел невзрачным и немного странным. И все же интуиция подсказывала ей, что перед ней не просто очередной искатель выгоды, пытающийся сбежать из стремительно катящейся в пропасть России. Чутье подсказывало ей, что стоит рискнуть.

— Не хотите ли чаю?

— Да, — ответил он.

На календаре было 24 марта 1992 года. Предстоял совершенно неравноценный обмен: она нальет ему чаю, а он откроет ей главные тайны мира.

Старик потянулся к своей сумке и принялся в ней рыться. Он по-прежнему производил впечатление бродяги, вытаскивая из сумки хлеб, пряную колбасу и одежду, пока наконец не показались бумаги.

Принесли чай. Пока гость не спеша пил его, девушка читала. До его первого читателя, от оценки которого зависело всё, постепенно доходило: то, что она держит в руках, разительно отличается от той макулатуры, которую обычно пытались сбыть посольству разного рода просители.

Знание русского языка позволяло