Сталинград. Крах операции «Блау» - Пауль Карель Страница 5

Это было именно так. Поскольку для Советов было очень важно сковать 11-ю армию Манштейна в Крыму, Сталин выделил для решения этой задачи мощные силы.

Три советские армии в составе семнадцати стрелковых дивизий, двух кавалерийских дивизий, трёх стрелковых и четырёх танковых бригад заблокировали узкую полоску земли шириной 18 километров — Парпачский перешеек, обеспечивавший выход из Крыма на Керченский полуостров. Керчь, в свою очередь, была трамплином для прыжка в восточную часть Черноморского побережья, а оттуда — в предполье Кавказа.

Каждый километр этого решающего участка территории обороняли примерно 10 тысяч советских солдат: на каждый метр — по 10 бойцов.

Красноармейцы располагались за тянувшимся по этому участку противотанковым рвом шириной 10 метров и глубиной 5 метров, за которым была протянута колючая проволока и заложены тысячи мин. Различные виды заграждений, например мощные противотанковые «ежи» из сваренных вместе кусков железнодорожных рельс, а также большое количество пулемётных гнёзд, опорных пунктов и артиллерийских позиций располагались за ними. А по обоим концам этого 18-километрового фронта была водная преграда, не дававшая ни малейшего шанса для обходного манёвра.

«И что, мы должны здесь прорваться, господин генерал-полковник?» — спросил водитель Манштейна, фельдфебель Фриц Нагель своего командующего, посмотрев в стереотрубу с наблюдательного пункта 114-го артиллерийского полка, откуда хорошо просматривались позиции советских войск.

«Вот тут именно и придётся, Нагель», — кивнул Манштейн. Он сдвинул пилотку на затылок и ещё раз подошёл к стереотрубе, через которую он только что дал посмотреть своему водителю.

Фриц Нагель снискал к себе хорошее отношение во всех штабах. Уроженец города Карлсруэ, он возил Манштейна с 1938 года. Он сидел за рулём во всех фронтовых поездках Манштейна, был воплощением спокойствия и много раз с успехом выходил из опасных ситуаций. Не раз он был ранен.

С Манштейном, однако, тоже ничего плохого не случалось: Нагель был для него своего рода талисманом.

Манштейн поехал на выдвинутый вперёд наблюдательный пункт 114-го артиллерийского полка, располагавшегося в северной части фронта на Парпачском перешейке, чтобы ещё раз взглянуть на позиции советских войск.

«Что ещё новенького?» — спросил он командира 46-й пехотной дивизии. «Ничего особенного, господин генерал-полковник», — ответил генерал-майор Хакциус.

«Тогда ни пуха ни пера на послезавтрашний день! — кивнул Манштейн. — Поехали домой, Нагель!»

Послезавтра было 8 мая, день «Охоты на дроф» — так звучало кодовое наименование операции по прорыву на Керчь.

Если имеешь дело с противником, втрое превосходящим тебя по силам, да к тому же занимающим хитроумную систему позиций, то его можно опрокинуть только мужеством и хитростью. И именно на одной такой хитрости основывался план Манштейна.

Конфигурация советского фронта в этом месте была странной: в южной его части — свечкой прямо на север, в северной части он имел вид «пузыря», раздутого в направлении на запад. Этот фронт возник после того, как советские войска зимой опрокинули 18-ю румынскую дивизию, а немецкие батальоны лишь с большим трудом могли блокировать вклинение противника.

Какие возможности предоставляла эта ситуация? В первую очередь, удар во фланг этого «пузыря». Но именно потому, что такой вариант казался самым естественным и русские учитывали это и по этой причине сосредоточили на этом участке две армии и почти все свои резервы, Манштейн не поддался на этот очевидный вариант наступательной операции. Выдающийся стратег Второй мировой войны снова поступил нестандартно.

Генерал-полковник сделал, однако, всё, чтобы заставить вражескую разведку поверить в то, что он начнёт наступление на севере. Были оборудованы ложные артиллерийские позиции, инсценированы передвижения войск на северном и среднем участках фронта, для службы радиоперехвата противника были переданы специальные радиограммы и проводились ложные разведки боем.

Между тем наступление готовилось совсем в другом месте, на южном участке. 30-й армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Фреттер-Пико должен был силами трёх пехотных дивизий прорвать фронт на юге. Затем 22-я танковая дивизия и моторизованная бригада должны были стремительно войти в эту брешь, проникнуть глубоко в тыл советских войск, чтобы затем развернуться на север для охватывающего удара и затем снова прорываться в направлении на восток.

Смелый план: силами пяти пехотных и одной танковой дивизии сражаться против трёх армий. Пикирующие бомбардировщики 8-го авиакорпуса под командованием генерал-полковника барона фон Рихтгофена и части 9-й зенитно-артиллерийской дивизии были выделены для поддержки пехоты. Тяжёлая артиллерия РГК (резерва главного командования) была также подтянута для массированного огневого налёта на Севастополь.

Для удара по основному укреплению, противотанковому рву, Манштейн придумал нечто очень хитрое.

В ночь с 7 на 8 мая на берегу моря восточнее Феодосии царит странное оживление. Десантные штурмовые лодки и катера спускаются на воду. В них погружаются сапёры и пехотинцы баварской 132-й пехотной дивизии. Но они не заводят двигатели. Лодка за лодкой бесшумно отходят от берега, движимые вперёд лишь вёслами. Вскоре ночь поглощает эту таинственную флотилию: четыре десантно-штурмовые роты покачиваются на поверхности Чёрного моря. Около 2 часов ночи лодки смещаются вдоль берега в восточном направлении.

3 часа 15 минут. Как оглушительный удар грома обрушивается огонь немецкой артиллерии. Громыхают тяжёлые миномёты. Мины с воем разрывают воздух. Непрерывно работают зенитки. Огонь, чад, утренний туман клубятся над южным участком Парпача. С рёвом подходят пикировщики. Отвесно пикируют на позиции русских. Их бомбы разрывают в клочья блиндажи, бункеры и проволочные заграждения.

3 часа 25 минут. Повсюду одновременно взмывают в небо две белые сигнальные ракеты: сигнал к атаке пехоты. Впереди сапёры. У них самая тяжёлая работа: разминирование и разрезание проволочных заграждений, и всё это — под огнём противника.

Русские открывают заградительный огонь. Советские пулемётчики у амбразур блиндажей нажимают на спуск. Им не нужно даже целиться. Ведётся фланкирующий огонь, это значит, что очереди разных пулемётов пересекаются. Только дави на спуск.

Советская корабельная артиллерия неистовствует.

Слышны хлопки миномётных выстрелов. Они смещаются вперёд, в том направлении, откуда должны наступать немцы. Должны же они наступать через узкий перешеек или нет?

В тот момент, когда немецкая артиллерия открывает огонь, запускаются моторы штурмовых лодок. Никто со стороны русских теперь не может их уже услышать в таком грохоте.

На большой скорости, как стрелы, лодки подлетают к побережью. Как раз в том месте, где советский противотанковый ров выходит к морю, широкий, как амбарные ворота, заполненный водой.

Десантно-штурмовые лодки просто заплывают в ров. Солдаты