Восточный фронт. Выжженная земля. 1943-1944 - Пауль Карель Страница 6

В 200 километрах севернее группа армий «Центр», 9-я армия Моделя, тоже ждала начала наступления. Там, на линии фронта южнее Орла, между Малоархангельском и Тросной, 4 июля не прозвучало ни единого выстрела.

Стоял знойный день. И такой спокойный, как воскресенье в деревне. Однако генерал-лейтенант Модель на небольшом пространстве сосредоточил три танковых корпуса и один армейский. Более 200.000 человек в 15 дивизиях. Подготовленные к наступлению соединения вышли на подготовленные исходные позиции за последние две ночи.

Генерал армии Рокоссовский, командующий советским Центральным фронтом, стоящим против 9-й армии Моделя, тоже держал свои войска в полной боевой готовности с 3 июля. Генштаб сообщил ему о дате немецкого наступления — как и Воронежскому фронту — ещё 2 июля и проинформировал, что главный удар немцев следует ожидать по правому флангу его фронта против 13 и 17-й армий.

Рокоссовский отдал приказ пристально следить за минными полями перед главной полосой обороны. Его бдительность была вознаграждена захватом интересного источника информации.

Около 22 часов южнее Тагино был замечен немецкий отряд сапёров. Русские взяли в плен одного из них — обер-ефрейтора Бруно Фермелло, согласно русским сообщениям. В соответствии с этими советскими источниками он служил в инженерно-сапёрном батальоне 6-й пехотной дивизии «Рейн — Вестфалия». Правда, эта часть совсем необязательно входила в состав 6-й пехотной дивизии, потому что к этой дивизии для курского наступления дополнительно присоединили инженерно-сапёрный батальон 47-й баварской дивизии — часть резерва главного командования.

Фермелло дал русским очень подробную информацию о подготовке немцев к операции и заверил, что после короткой артиллерийской подготовки в 3.30 немецкие части пойдут в атаку по подготовленным проходам в минных полях.

Эти сведения показались столь надёжными, что они немедленно были переданы Рокоссовскому. Командующий Центральным фронтом быстро отреагировал, подготовив для немцев весьма неприятный сюрприз.

Стояла ясная, звёздная ночь. И на замаскированные укрепления и орудия опустилась томительная духота.

Немецкие артиллеристы уже стояли у своих пушек. Моторизованные части выдвинулись на исходные позиции. Пехотинцы и танкисты курили последние сигареты перед атакой.

В этот момент Рокоссовский преподнёс свой сюрприз. Именно он начал сражение.

В 1.10 совершенно неожиданно с советской стороны раздался адский грохот. Артиллерия всех видов, тяжёлые миномёты и другие орудия крупного калибра изрыгнули свои снаряды на районы сосредоточения немцев, их тыловые части и подъездные пути.

Внезапно страшное подозрение возникло в умах штабистов 9-й армии: русские опередили их с важным наступлением и сейчас пойдут на немецкие позиции. Обстрел продолжался более часа и причинил серьёзный ущерб. Но русские не появились. Немецкие командиры вздохнули с облегчением.

И точно по плану, в 3.30, немецкие орудия разорвали серое утро 5 июля. Ничего подобного ещё не происходило на Восточном фронте.

Унтер-офицер медицинских войск Герман Пингель двигался с 9-м взводом. Все санитары и врачи находились на передовой с наступающими частями. Было ясно, что раненым придётся оказывать помощь на месте, потому что отправлять их в тыловые госпитали не удастся из-за огня противника.

9-й взвод выпрыгнул из своей траншеи, словно один человек. Перед ними простиралось 200 метров плоской, как стол, земли; дальше сулила укрытие Беличья лощина. Это означало: нужно бежать. Правда, в лощине были мины, но что такое мины в сравнении с яростным заградительным огнём русской артиллерии, реактивных установок и вызывающих ужас пушек с низкой траекторией полёта снарядов, которую немцы называли «бах-бух».

Часто дыша, Пингель бросился в низкий кустарник на краю лощины. За ним ползли сапёры. Они расчищали проход в минном поле. Вперёд!

В дальнем конце лощины находились первые русские траншеи: укрытые в склоне, они не слишком пострадали от огня немцев. Теперь русские простреливали лощину из пулемётов.

«Носилки, носилки!» — послышалось из кустов. Пингель бросился на стон. Обер-ефрейтор медицинских войск Оссеровски уже накладывал там повязки унтер-офицеру и двум стрелкам.

За колючим прикрытием организовали первую перевязочную. «Будь здесь, Осси», — сказал Пингель. Сам он пошёл с наступающим отрядом. Впереди раздавались звуки тяжёлого боя.

Обер-ефрейтор 258-й пехотной дивизии Карл Руденберг, кавалер Рыцарского Креста, первым достиг со своим пулемётом позиций русских. Руденберг из Столпа в Померании страдал заиканием и никогда ни одной команды не произнёс правильно, но по выдержке и отваге ему не было равных в 3-м батальоне 478-го гренадерского полка.

Когда Пингель добрался до траншеи, ничего ещё не определилось. Руденберг с пулемётом перекатился через бруствер. Первый взвод последовал за ним. В рукопашном бою они взяли укрытия первой оборонительной линии русских.

Пингель спешил. Повсюду — убитые и раненые. Траншеи были глубокими. На третьем повороте он отпрянул. У стены траншеи скрючился Карл Руденберг. Рядом находился его пулемёт. У его ног лежал русский, руки, грудь и голова которого были разорваны в клочья. Весь правый бок Карла — открытая рана.

Пингель осторожно положил его на дно траншеи. Вдруг Карл показал головой на русского, и в первый раз в жизни Пингель услышал, как он легко и свободно, без тени заикания, произнёс: «Он прыгнул с гранатой прямо на меня». В голосе Карла звучало восхищение мужеством русского.

«Выгляжу неважно?» — сказал он затем. Пингель разрезал форму Карла. Рыцарский Крест покатился на землю. Пингель закладывал в зияющую рану тампон за тампоном.

«Я схожу за носилками», — сказал он.

Но Карл покачал головой и схватил Пингеля за плечо. «Не уходи, Герман, — выдохнул он, — не уходи. Это не продлится долго».

Это не продлилось долго, но десять минут показались унтер-офицеру медицинских войск Герману Пингелю вечностью.

«Третий батальон не может взять вторую траншею на правом склоне, господин полковник. Первый батальон застрял на минах. Им ещё пятьсот метров до позиций противника на левом фланге лощины в Беличьем лесу. Некоторые роты потеряли почти всех своих офицеров и примерно половину рядового состава. Мотопехотная рота понесла чрезвычайно серьёзные потери. Заградительный огонь русских просто неописуем». Делавший этот доклад полковой адъютант, тяжело дыша, упал к ногам командира в маленьком блиндаже. Его форма была порвана, он только что вернулся с передовой, и на всём пути его преследовали миномёты и «бах-бух».

Полковник Асман, командир 478-го гренадерского полка, нервно теребил пальцами бороду. Офицеры его полка лежали в густом кустарнике у входа в Беличью лощину, защищённые от обзора с воздуха.

Новые орудия «Шмель» и «Шершень», установленные на бронированные шасси и впервые используемые здесь в широком масштабе, выстроились у лощины и метали свои тяжёлые снаряды в советские опорные пункты. Три часа спустя, ближе