Василиск античных врачей и магов - Александр Григорьевич Юрченко Страница 6

взглядом катоблепа-горгонии, полностью реализовано в занимательном романе Гелиодора. Его герои обсуждают тему «дурного глаза», и один из них в качестве примера ссылается на губительное свойство василиска: «Ведь вот в чем дело: этот окружающий нас воздух проникает в глубь нас через глаза, ноздри, дыхание и другие пути. Те свойства, какими обладал он снаружи, вносит он в тех, кто его впивает, занося в них семена тех недугов, что были в нем, когда он вошел в тело. Поэтому, когда с завистью взирают на красоту, то наполняется окружающий воздух этим дурным свойством, и завистник источает на ближних свое дыхание, полное горечи. Оно очень тонко, и поэтому проникает до самого мозга костей. И многим болезни приносит зависть, имя которой — дурной глаз. К тому же, Харикл, обрати внимание еще вот на что: сколько людей заразилось глазными болезнями и сколько — разными поветриями, вовсе не прикасаясь к больным, удаляясь от их ложа и от стола и только подышав с ними одним воздухом. Я могу это тебе подтвердить если не иным примером, то хоть возникновением любовной страсти: своим зарождением она обязана видимым предметам, и, словно дуновение, через глаза, стрелою вонзается в душу страсть. Да это и очень естественно, ведь из средств наших ощущений зрение — самое подвижное и горячее, — оно наиболее восприимчиво к истечениям и свойственным ему огневым духом навлекает любовь с ее переменами. Если, для примера, надо тебе привести действительный случай, записанный в наших священных книгах о животных, так вот он: харадрий исцеляет страждущих желтухой. Если больной этой болезнью взглянет на эту птицу, она убегает, отвратив свой взор, с закрытыми глазами, не потому, как думают некоторые, будто бы она отказывает в своей помощи, но оттого, что, увидав такого больного, она, естественно, притянет к себе его болезнь. Вот почему она избегает взгляда, как удара. Ты, может быть, слышал о змéе, называемом василиском, который одним своим дыханием и взглядом сушит и губит все, что ему попадается. Поэтому не надо удивляться, если случается людям сглазить тех, кто им всего дороже и кому они желают лишь добра: природа вызывает в них зависть, и они творят не то, чего желают, а то, что свойственно их природе»{10}.

Гелиодор жил в позднеримскую эпоху (III в. н. э.), а события в его романе отнесены к далекому прошлому, лет на 700–800 назад, во времена Древнего Египта, но это воображаемый Египет. Если у Аристотеля змея названа священной, что указывает на ее принадлежность иному миру, то в романе Гелиодора у змеи появился губительный взгляд. Ни при каких условиях смертоносный взгляд василиска к сглазу отношения иметь не может. Те, кто наделил змею свойством Горгоны, исследовал стремление к смерти, тайну, неразгаданную до сих пор. Гелиодор же ставит ее в один ряд с дурным глазом. Вот почему эту новость не заметил начитанный Элиан. Двумя столетиями ранее тему «дурного глаза» обсуждал Плутарх, собеседники которого также говорят о тяжелом взгляде завистников, воспламеняющих взорах влюбленных и исцеляющем свойстве харадрия (см.: Плутарх. Застольные беседы. V. 7. 1–3). Василиска Плутарх не упоминает, поскольку смертоносный взгляд змеи — другая тема.

В тени перемены, о которой знали лишь читатели романов, осталось незамеченным обретение василиском вредоносного дыхания. Так, в «Книге иероглифов» Гор-Аполлона объясняется одна из фигур древнеегипетского рисуночного письма: «Как изображают человека, заболевшего вследствие ложного обвинения. Когда хотят изобразить человека, занемогшего вследствие ложного обвинения, то рисуют василиска. Ибо тот своим дыханием убивает приблизившегося к нему» (Гор-Аполлон. Книга иероглифов. II. 61). Появление сверх вредоносного дыхания губительного взгляда указывает на избыточность мифических свойств и искусственный характер фигуры.

На самом деле дыханием убивал не василиск, а аспид. Особенность аспида в том, что кроме укусов он наносит вред своей ядовитой слюной, которая поражает на расстоянии метра. Последнее обстоятельство было известно Элиану: «Ливийский аспид, я слышал, ослепляет человека, стоящего лицом к его дыханию. Другой вид не ослепляет, а тут же убивает» (Элиан. О свойствах животных. III. 33). Греческий путешественник Павсаний выяснил следующее обстоятельство: «Достоверно известно, что яд наиболее ядовитых змей вообще в равной степени гибелен как для людей, так и для всех животных, но что сила яда у них зависит главным образом от того, чем они питаются. Так, я знаю — а это я слыхал от одного финикийца, — что в горной Финикии особенно ядовитыми делают ехидн коренья, [которыми они питаются]. Он говорил, что сам видел человека, который бежал от нападения ехидны; спасаясь, он влез на дерево; подоспевшая ехидна дохнула струей яда на дерево — и человек перестал жить» (Павсаний. IX. 28. 2).

Подведем промежуточный итог. В литературном пространстве Римской империи присутствуют два несовпадающих описания василиска. У Элиана и Гор-Аполлона василиск — это ядовитая змея, иссушающая жертву своим дыханием, а человека убивающая простым прикосновением, у Гелиодора змея губит дыханием и взглядом.

Возвращение Медузы Горгоны

Согласно живописной метафоре поэта Марка Аннея Лукана, ядовитые змеи родились из крови Медузы Горгоны, чью ужасную голову пронес в воздухе над ливийской пустыней крылатый Персей[6]. В этом бесплодном краю под действием жара кровь, вскипев, ожила и превратилась в змей. Однако свойство смертоносного взгляда Медузы Горгоны унаследовал только василиск магов. Как это произошло и почему, сказать трудно. Изменения происходили в сфере бессознательного, на уровне архетипа. Авторами, ориентированными на ученую традицию, триумфальное возвращение Медузы Горгоны в облике василиска осталось незамеченным. На новую фигуру отреагировал только автор эзотерического романа Гелиодор, заимствовав ее из сочинений о магических свойствах животных, а писатель Афиней со смехом обсуждает рассказ о невзрачном катоблепе-горгонии.

Ни у кого из античных писателей перемена удивления не вызвала. Это означает, что об изменении никто не знал. У самого Лукана василиск — крайне ядовитая змея; в ее описании Лукан остается верен Никандру Колофонскому. Тогда как в энциклопедическом сочинении Плиния Старшего, современника Лукана, говорится о смертоносном взгляде василиска. Согласно Плинию, такой же силой обладал ливийский катоблеп; немели и жертвы волчьего взгляда. Выпадение василиска из каталога реальных змей Никандра — настоящая загадка.

То, что пишет Лукан о сверхмогущественном взгляде божества нижнего мира, мы не раз обнаружим при характеристике василиска. Это и способность убивать птиц на расстоянии, и превращать все живое в камни.

...Медуза могла и морю, и небу

Оцепененьем грозить и покрыть всю землю

камнями;

Птицы при виде нее с небес тяжело упадали;

Зверь застывал на скале; племена, эфиопов

соседи,