Даниял Ибрагимов - Противоборство Страница 90

«В истории наших бронетанковых войск это был первый такой протяженности марш для танковой армии,– написал мне генерал Л. В. Сергеев.– Его надо было тщательно исследовать и оценить для опыта бронетанковых войск в целом».

Поэтому решением командующего бронетанковыми войсками Красной Армии генерала Я. Н. Федоренко в 5-ю гвардейскую танковую армию была направлена специальная группа во главе с генералом Н. И. Груздевым. В эту группу тогда входил и майор Л. В. Сергеев. Группе ставилась задача тщательно «изучить причины выхода из строя боевых машин по техническим неисправностям (по вине неправильной эксплуатации самих танкистов и заводов-изготовителей боевых машин)».

...И вот танкисты Ротмистрова подняты по тревоге. Загудела земля под гусеницами семиста шести тяжелых машин. В 1.30 7 июля 1943 года армия форсированным маршем двинулась к Обояни. В первом эшелоне шли 29-й и 18-й танковые корпуса. 5-й гвардейский Зимовниковский механизированный корпус находился во втором эшелоне.

«Сколько же их дойдет до поля боя,– думал Ротмистров.– Выдержат ли боевые машины, выдержат ли механики-водители?»

Быстро таяла короткая июльская ночь. Казалось, и вовсе не было ее. С рассветом командарм по радио связался с комкорами. Все в порядке! Колонны двигались размеренно и четко. Над ними в безоблачном небе барражировали наши истребители. На По-2 за движением следил командующий фронтом И. С. Конев.

Впечатляющей с воздуха была картина движения танковой армии. Чтобы ее представить, достаточно сказать, что только один 29-й танковый корпус генерала И. Ф. Кириченко двигался колонной около полутора десятков километров. Рассвет растворился в сплошной завесе пыли. Она поднималась на несколько метров, покрывая толстым серым слоем придорожные кусты, танки и автомашины.

В деревнях, через которые шли войска, женщины и дети с тревогой и надеждой смотрели вслед колоннам танков, мотопехоты, артиллерии. И каждый танкист, глядя на людей, мысленно говорил: «Не дадим вас в [389] обиду. Видите, какая идет силища! Это идет стальная Красная гвардия!»

Было нестерпимо душно, людей мучила жажда. Мокрые от пота комбинезоны и гимнастерки липли к телу.

От пыли и выхлопных газов почернели лица бойцов. На зубах тоже хрустела пыль. Тяжелее всех пришлось механикам-водителям. Члены экипажей периодически подменяли их у рычагов, давали возможность отдохнуть на коротких остановках. Терпели люди, потому что дорог был каждый час.

Нелегко пришлось и технике. Моторы танков и самоходов натужно выли от изнеможения, но работали. Вот когда сказались все усовершенствования, внесенные в танки зимой сорок третьего!

Утром 8 июля головной 29-й танковый корпус армии после напряженного марша вышел в район юго-западнее Старого Оскола. Если считать, что наступивший день был потрачен на подтягивание тылов и окончательный выход бригад и частей в указанные им районы, то за двое суток армия фактически преодолела 230 – 280 километров. Это был первый опыт переброски армии своим ходом на такое большое расстояние по пыльным дорогам, в жару. Он явился серьезной проверкой на выносливость наших танков, тягачей, моторов, а также уровня подготовки инженерно-технического состава по обеспечению жизнеспособности бронетанковой техники на марше.

Следующий день прошел в подготовке к боям. Экипажи и расчеты проверяли и приводили в порядок материальную часть, заправляли машины, чистили оружие. В первом часу ночи 9 июля для танкистов Ротмистрова прозвучала новая команда: «Танки повернуть на юг, к исходу дня выйти в район Прохоровки в готовности вступить в сражение...» Предстоял еще один, на этот раз 100-километровый марш.

Колонны 5-й гвардейской развернулись на юг. Леса кончились, и взору танкистов открылась холмистая степь. Вокруг лежали поля Белгородчины. Армия Ротмистрова, несмотря на запыленность воздуха, жару и усталость, преодолела и эту сотню километров, в установленный срок заняла район на рубеже Веселый, Прохоровка в готовности сразиться с врагом.

Капитан, ныне генерал Л. В. Сергеев, участвовавший в этом беспримерном марше от Острогожска в район [390] Прохоровки, сохранил данные по составу и виду вооружения армии Ротмистрова и любезно поделился ими со мной.

В районе Острогожска армия имела 446 Т-34, 218 – Т-70, 24 самоходки СУ-122 и 18 —СУ-76. Всего 706 боевых машин, на 470 из них стояли дизели В-2. Из 706 единиц, вышедших из района сосредоточения, прибыли к месту сосредоточения 596 танков и САУ. 110 машин не дошли вовремя к месту назначения по различным техническим причинам.

«Всеми техническими службами армии к 12 июля, то есть к началу сражения,– пишет генерал Л. В. Сергеев,– было восстановлено примерно 50 процентов вышедших из строя боевых машин».

В стане врага

После того как немецкие конструкторы и промышленники посетили в ноябре 1941 года танковую армию Гудериана для изучения советского танка Т-34 и убедились, что воссоздать его они не смогут, министерство вооружений и боеприпасов рейха 25 ноября 1941 года поручило фирмам «Даймлер-Бенц» и MAN выпустить танк, превосходящий по вооружению и бронированию Т-34.

Согласно заданию танк, получивший марку T-V, должен иметь массу 35 тонн, 75-миллиметровую пушку с длиной ствола 70 калибров, максимальную скорость передвижения 55 километров в час, бронирование: лоб – 60 и борт – 40 миллиметров. Мощность двигателя – 650 – 700 лошадиных сил.

Фирма «Даймлер-Бенц» предложила машину, очень напоминавшую внешним видом и компоновкой Т-34, с двигателем и ведущими колесами кормового расположения.

Так как танк существовал в двух конкурирующих вариантах, к ним отнеслись весьма придирчиво, поскольку этой машине предстояло принять участие в летней кампании 1943 года и от нее во многом зависел ее исход.

После долгих споров приняли проект фирмы MAN с традиционной немецкой компоновкой: двигатель – в кормовой части, а трансмиссия и ведущие колеса – спереди. В заключении комитета по экспертизе Т– VД («пантера») было указано:

«Армия нуждается в большом [391] количестве танков этого типа самое большее к началу лета 1943 года... Для обеспечения этой потребности... в ряде случаев необходимо применить более сложные методы производства и отказаться от наиболее примитивных из возможных решений».

Надо признать, что конструкция танка оказалась хорошей, однако в процессе испытаний обнаружились и ее недостатки. Сказалась поспешность при разработке проекта. В процессе доработки бронирование «пантеры» пришлось увеличить, ее масса возросла до 45 тонн.

«Пантеры» имели двигатель «майбах» мощностью 700 лошадиных сил, который позволял развивать максимальную скорость до 50 километров в час. Запас хода по шоссе составлял 200 километров, при расходе горючего на 100 километров 477 литров.

Однако несмотря на все усилия немецкой промышленности достаточного количества «пантер» к операции «Цитадель» произвести не удалось. В первом квартале 1943 года выпущено всего 77 «пантер», а к началу мая – 130 машин. Гитлер, узнав об этом, пришел в ярость, так как ему было обещано к этому времени произвести по меньшей мере 250 «пантер» и к концу мая передать их в войска.

Но «пантера» имела не только недостатки производственного характера. Стало правилом, что каждое новое оружие страдает многими «детскими болезнями», особенно в первые месяцы его эксплуатации в войсках. «Пантеры» не были исключением.

Вернувшийся из опалы Гудериан был назначен генерал-инспектором танковых войск. Он посетил вновь формируемую 10-ю танковую бригаду, которая вооружалась исключительно «пантерами». Опытный танкист Гудериан отметил низкую надежность ходовой части и плохую маневренность машины. Оптическая система также имела недостатки. Конечно, все это можно было доработать, но требовалось время, а его уже не оставалось. Включить «пантеры» в список вполне надежного оружия в предполагаемом наступлении Гудериан не мог.

Недостатками «пантеры» были и сложность в производстве, трудность обслуживания и довольно низкая техническая надежность.

Как же повели себя «пантеры» во время сражения на Курской дуге? [392]

Б. Мюллер-Гиллебраид, уже цитированный ранее, пишет, что некоторые генералы предупреждали Гитлера: операция «Цитадель» – опасная затея, и может случиться новый Верден, так как потери наступающего больше, чем потери обороняющегося, если последний ожидает наступления, располагая при этом превосходящими силами. Гитлер, однако, полагал, что опыт Вердена в данном случае неприменим, поскольку можно будет прорвать фронт с помощью новых тяжелых танков типа T-V («пантера») и T-VI («тигр»), а также тяжелых истребителей танков «элефант» («фердинанд»). Вот каким интересным абзацем заканчивает свою мысль автор трехтомного труда:

«Танк „пантера“ был несовершенен в техническом отношении и еще не использовался в условиях фронта. Фактически при выдвижении в исходное положение для наступления в танковой бригаде, укомплектованной танками T-V (10-я танковая бригада.– Д. И.), из 204 таких танков примерно одна четверть вышла из строя в результате повреждений технического характера».