Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис Страница 2

Насколько далеко в прошлое уходят дуалистические представления? Вполне вероятно, что они существовали в доисторический период. В самых древних, дошедших до нас мифах, можно найти признаки дуализма. Например, миф о Матери-Прародительнице. Самые ранние версии этого мифа, существовавшие на Ближнем Востоке и в Греции, словно списаны с одного прообраза, который имел скрытое дуалистическое значение. В основу месопотамских мифов о Таммузе и Иштар и древнегреческих мифов о Дионисе, о Венере и Адонисе положен один общий сюжет. Древнеегипетский миф об Изиде и Осирисе также представляет собой его несколько измененную версию. Похожие сюжетные линии встречаются в Библии: история Иосифа, жизнеописание Иисуса Христа.

Сказание о Таммузе и Иштар, наиболее древняя версия данного широко распространенного мифа, дает наилучшее представление о его первоначальном значении. Первый месопотамский письменный источник датируется приблизительно 2500 годом до н. э., однако миф появился намного раньше. История повествует о Таммузе, молодом человеке, смерть и новое рождение которого ассоциируются со сменой времен года и природным циклом. Его мать и жена Иштар — великая богиня небес и земли. Летом Таммуз наслаждается своей любовью с Иштар, но это длится недолго. В конце лета он умирает, и убитая горем Иштар спускается в мир мертвых, чтобы спасти его. С ее помощью он возвращается в мир живых. И цикл любви и смерти начинается снова.

Повторяющийся цикл рождения и смерти в сказании о Таммузе может восприниматься по-разному. Чаще всего миф считают рассказом о смерти и воскресении. Все живое берет начало из земли. Растет под солнцем и, умирая, возвращается обратно к матери-земле. При наступлении следующего цикла Прародительница всего живого дает ему новую жизнь. Эта циклическая модель, соответствующая описанию жизни растений, несомненно, в древние времена применялась и по отношению к человеку как схема реинкарнаций. Считалось, что жизнь есть физическое существование на земле, а смерть — это уход под землю, где находится темный загробный мир.

Являлось ли это единственной интерпретацией мифа? Возможно, для верховных шаманов, жриц и священнослужителей эти мифы таили в себе и другой эзотерический смысл. Согласно дуалистической трактовке смерть Таммуза и его уход в мир мертвых означали его падение во тьму физического мира. Из этой темной сферы его спасает Иштар, его мать и возлюбленная. Взаимоотношения Иштар и Таммуза показывают, что она является его духовной сущностью. Иштар вызволяет его из мира тьмы и возносит в мир света. Гностики конца прошлой — начала нашей эры аналогичным образом описывают спасение души, но в их текстах тайная символика становится более определенной. Скорее всего, они не просто повторяли дуалистическую интерпретацию древнего мифа, а раскрывали его изначальный тайный смысл.

Шведский ученый Виденгрен придерживается схожего мнения об интерпретации этого послания. В своей книге «Элементы месопотамской культуры в манихействе» он проводит исследование, сопоставляя месопотамский миф о Таммузе, индийские Упанишады и учения гностиков (в частности, манихеев) о душе. На наш взгляд, индийские Упанишады свидетельствуют о том, насколько широко были распространены идеи дуализма. Далее мы будем рассматривать проникновение дуализма в культуру Западной Европы и Ближнего Востока.

При сопоставлении манихейства и гностицизма можно найти в них много общего.

Формирование манихейства и гностицизма относится к началу нашей эры, когда уходит в прошлое эпоха матриархата и наступает эпоха патриархата. Идея о Матери-Прародительнице как основе всего сущего преобразуется в образ Бога Отца. В гностических системах Бог Отец полностью отъединен от материального мира. Его Сын (Таммуз в месопотамской мифологии) одновременно проявляет себя в двух ипостасях: и как чистый дух (Спаситель), и как падшая душа.

В манихействе воплощенная душа часто персонифицируется в образе Адама. В такой же трактовке представляет Адама и катаризм. Здесь манихейство и катаризм тесно переплетаются и используют общие символы (далее по тексту они будут подробно рассмотрены, в частности, в главах 5,8 и 9). Но поразительно другое — насколько схож катаро-манихейский миф об Адаме как коллективной душе человечества с месопотамским мифом о Таммузе. Например, когда Таммуз умирает, он попадает в подземный мир, и Иштар (его дух) оплакивает его гибель:

Бог предан земным страданиям...

Мое сердце плачет, как флейта,

И стремится туда, где всемогущий Таммуз,

Связанный, как ягненок, скован материей и отдан во власть ада...

Катаро-манихейская религия пользуется такими же символами и метафорами, говоря о земных цепях и страданиях, когда душа обретает плоть и опускается из мира света во мрак материальной жизни. В месопотамском мифе, спускаясь во мрак, Иштар постепенно отдает свою корону, украшения и накидку. А в манихействе и катаризме говорится, что души, обретая материальное тело, теряют ауру тела духовного, сотканного из света. И если плоть умершего Таммуза терзают псы и жалят змеи, а он лежит неподвижно, словно в забытьи, то в писаниях Мани и катаров также присутствует понятие сна и забытья, которые настигают душу (или Адама), как только она оказывается заточенной в телесную оболочку.

Вместе с тем находящаяся в состоянии инкарнации душа Таммуза сохраняет божественное знание, которое помогает ему принять спасение. В катаро-манихейской традиции то же самое происходит с Адамом.

В древнемесопотамском мифе Иштар спасает Таммуза, спустившись за ним на корабле в обитель смерти:

Она спустилась в мир тьмы на большом корабле...

...чтобы вернуть его из пропасти нижнего мира...

Спаситель (в катаризме — это Иисус, в манихействе — Иисус или Мани) тоже спускается в ад, чтобы спасти души от духовной смерти. И так же как в мифе о Таммузе, спасенная душа на корабле возносится в Царство света и радости (см. главу 11), где она снова сливается со своим духом в единое целое.

Манихейство и развитие катаризма

Сопоставляя месопотамский миф о Таммузе с идеями и образами манихейства, Виденгрен отмечает, что основные доктрины манихейства повторяют по сути доктрины других гностических учений. Религия Мани объединила более древние верования, акцентировав и развив некоторые их идеи, для выражения которых использован ряд символов. Манихейство уникально в своей открытости и широкой популярности, а также исключительно по продолжительности своего существования. И это делает его особенно значимым для рассмотрения катаризма.

История этих двух религий начинается с возникновения манихейства. Новая вера сформировалась в Месопотамии в III веке н. э. Она объединила идеи более ранних