Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг Страница 54

сверх того, чудовищно дешевому занятию почти мистический оттенок. Но самое удивительное и одновременно бразильское на этом рынке – тишина, расслабленность, спокойная дисциплинированность; в то время как подобные районы Марселя и Тулона гудят от смеха, гомона, возгласов и взбесившихся граммофонов, а пьяные посетители безудержно и свирепо горланят на улицах, здесь всё живописно и тихо. Без стеснения, с южной честностью и непосредственностью, молодые люди проходят мимо этих дверей, и кто-нибудь нет-нет да скользнет внутрь, словно лучик света, сходство с которым придают белые одежды. И над всем этим тихим потаенным действом раскинуто усеянное звездами небо; даже такой уединенный уголок, который в других городах, как бы стесняясь своего рода занятий, стыдливо прячется в самых неказистых и обшарпанных кварталах, в Рио сохраняет красоту и становится триумфом цветов и отсветов.

Исчезнут ли старые bonde, открытые трамваи, уступив место «современным» закрытым вагонам? Безумно жаль, если это произойдет, поскольку благодаря им улица обретает гремящий, свистящий глянец. Невозможно налюбоваться этим великолепным зрелищем: переполненные открытые вагоны, с подножек которых свисают люди, словно гроздья белого винограда! А ночью, когда они проезжают мимо, внутреннее освещение льется на черные, желтые, белые лица – и кажется, будто по улице мчится пестрый букет цветов. Как приятно в них кататься! В самые жаркие, душные дни платишь цент – и чудесный освежающий бриз твой; ты едешь и видишь то, что из закрытого саркофага автомобиля не разглядишь: улицы, магазины, жизнь вокруг. Ни на такси, ни на личной машине не удастся исследовать настоящий Рио так, как на этом транспортном средстве, которым пользуется простой люд; только благодаря бондам (и собственным ногам) я действительно знаю Рио. И тут нечего стыдиться: даже император Педру II любил пронзительно лязгающие по рельсам старомодные вагоны так сильно, что имел собственный трамвай для выездов в народ. Было бы непростительной ошибкой истребить эту немного шумную, тряскую романтику, променяв ее на то, что и так есть у всех, и потеряв то, что свойственно только Рио, – яркую, беспечную живость!

Города, горы и острова

Бывает, ночью подойдешь к окну, а там – ни ветерка и море лежит неподвижно; и тогда по мягкому, насыщенному, подслащенному едва уловимыми ароматами масел и смол воздуху можно ощутить, что в Рио ты всегда находишься среди деревьев и садов. Они повсюду. Ни минуты не пройдет, чтобы взгляд не зацепился за островок зелени. Улицы обсажены пальмами в несколько рядов, вокруг каждого домишки взбиваются кустарники, окропленные цветами и дивными плодами; чем дальше от моря, тем пышнее становятся парки, а некоторые виллы почти полностью исчезают под натиском растительности. Зелень всюду и всегда. Иногда она ширится, превращаясь в просторные скверы, как на Praça Paris и Praça da República, – но внутри города природа всё еще прирученная, укрощенная, взнузданная. А вот в Тижуке она уже накатывает, как океан, густым переплетением деревьев, кустов и лиан: подобно тому, как морские волны обгоняют друг друга, стремясь первыми добраться до берега, эти стволы и верхушки соперничают и сражаются, чтобы пробиться из зеленой чащи к солнцу. Лес здесь – не сквозящий сумрак, как у нас, а плотная, тяжелая тьма; и стоит в него войти, хотя бы на несколько шагов, как чувствуешь себя пойманным, отрезанным от мира, будто под водолазным куполом; чужеродный спертый воздух ощущается как паркое, чадное дыхание огромного, опасного зверя; ты соприкасаешься – всего в часе от города – с настоящими джунглями.

Вот почему Ботанический сад Рио, который, по словам всех специалистов (а я не специалист), считается самым богатым в мире, – такое чудо и такая благодать. Здесь есть всё, что содержит первобытный лес, – только без его ужаса, без его бесконечности, без его труднопроходимости, без его грозности. Здесь все деревья, все растения, все достопримечательности тропиков представлены самыми великолепными экземплярами, и ими можно без устали любоваться. Уже одна аллея гигантских пальм у входа – совершенно восхитительная картина, аллея-триумф, которую создал полтора столетия назад король Жуан VI и которая замечательной симметричностью и статностью напоминает колоннаду тысячелетнего греческого храма. Сколько бы пальм ты ни перевидал, хоть в Бразилии, хоть в других местах, никогда не подумаешь, что они бывают настолько величественными, поистине королевскими, пока не увидишь здешние деревья: стройный, идеально круглый ствол в мелкоячеистом панцире, напоминающем арабский доспех, а в вышине – о, очень высоко, гораздо выше, чем мы обычно поднимаем взгляд! – крона. Вокруг, по правую и левую сторону, стоят вассалы, созванные из всех стран и регионов: из Суматры и Малакки, из Африки и экваториальной зоны, – огромнейшее, разнообразнейшее семейство. Непонятно, как к ним обращаться, посетителю неизвестны их имена и незнакомы прячущиеся в листве фрукты, поражающие формой и расцветкой, но ощущается, что эти гиганты древнего происхождения, и поневоле начинаешь размышлять об экзотических далях, из которых они прибыли, чтобы продемонстрировать здесь всё разнообразие своих плодов и красок. Дальше, под сенью пестрых кустарников, в тинистом пруду видны могучие цветы «виктории регии», а на более возвышенных, лесистых участках – деревья и кусты наших климатических зон, которым радуешься, как друзьям, встреченным на чужбине; этот сад – одновременно и живой музей, и в то же время участок нетронутой природы. Самое гениальное в его планировке то, что он примостился на склоне одного из могучих холмов: благодаря этому создается иллюзия, будто именно отсюда, из середины парка, из самого сердца мегаполиса, буйная зелень расползается по окрестностям – а там и по всей империи, и по всему миру; кажется, что мы стоим у истока потрясающих чудес. Человека охватывает ощущение безграничности. Как если бы ты шел-шел по мысу и наконец очутился у моря – незабываемая картина природной безбрежности.

Однако разве Parque da Cidade, еще один парк Рио, менее великолепен? Он просто другой. В отличие от Jardim Botânico он служит не науке, а только красоте. Изначально он принадлежал одному из бразильских патрициев, который завещал его городу, и создавался для того, чтобы с расположенной на холме виллы можно было окинуть взглядом всё многообразие здешнего пейзажа: море и горы, долины и пышную растительность. И это не один вид, а бесконечная череда видов: отлогие склоны, изящные цветы, которые соперничают по яркости с оперением ара – самых красивых попугаев, – между ними пруд и еще одна терраса; все изыски ландшафтной архитектуры нашли здесь мастерское воплощение. И в придачу ко всему этому в Рио всегда нужно представлять небо – ясное, чистое, словно иссиня-стальное стекло, которое делает